А-П

П-Я

 белые диваны по ссылке 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Лейбер Фриц Ройтер

Фафхрд и Серый Мышелов - 6. Мечи и ледовая магия


 

Здесь выложена электронная книга Фафхрд и Серый Мышелов - 6. Мечи и ледовая магия автора по имени Лейбер Фриц Ройтер. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Лейбер Фриц Ройтер - Фафхрд и Серый Мышелов - 6. Мечи и ледовая магия.

Размер архива с книгой Фафхрд и Серый Мышелов - 6. Мечи и ледовая магия равняется 190.24 KB

Фафхрд и Серый Мышелов - 6. Мечи и ледовая магия - Лейбер Фриц Ройтер => скачать бесплатную электронную книгу






Фриц Лейбер: «Мечи и ледовая магия»

Фриц Лейбер
Мечи и ледовая магия


Фафхрд и Серый Мышелов – 6




«Мечи и Ледовая магия»: Азбука-классика; Москва; 2002

ISBN 5-352-00105-9Оригинал: Fritz Leiber,
“Swords and Ice Magic”

Перевод: Голубева
Аннотация Впервые выходящая на русском языке книга `Мечи и Ледовая магия` рассказывает о новых приключениях едва ли не самых популярных в мире фэнтези героев. Фафхрд и Серый Мышелов – северный воин-гигант и юркий хитроумный воришка – бесшабашная парочка, чье неотразимое обаяние, любовь к авантюрам и умение попадать в самые невероятные истории покорили сердца миллионов читателей и принесли их создателю Фрицу Лейберу множество литературных наград.В `Мечах и Ледовой магии` герои, соблазненные прелестями двух юных дев, преследуя их, оказываются на самой окраине Невона. Тут-то им и предстоит проявить все, на что они способны, так как местные обитатели хоть и разнообразны по виду, но весьма едины в своем стремлении уничтожить незваных гостей. Фриц ЛейберМечи и ледовая магия Краткое содержание 1. Печаль палача Танец смерти, как он выглядит с точки зрения его хореографа. Он измышляет свои собственные нравственные законы и находит удовлетворение в поисках знания. О меланхолии, безумии и прочих настроениях и прочих мистериях. О преимуществах раннего подъема и позднего отхода ко сну. О практичном убийстве и целесообразном, но не лишенном жестокости изнасиловании. О находчивости. О вознаграждении мастерства и непрерывных тренировок. О том, что каждый удар сердца, как и удар похоронного колокола, несет в себе частицу вечности. 2. Красавица и чудовища Еще одна попытка владыки Царства Теней. О двойственной природе некоей женщины и о двойной дуэли, О смерти без трупов. 3. Ловушка царства теней О невыносимой жаре, пересохшем полотне жизни и заманчиво темном, влажном ландшафте в противоположность им. О том, как карта может стать реальной территорией. О географической ворожбе. Об иглах и мечах. Об ускользнувших возлюбленных и страстном преследовании. 4. Приманка Смерть использует древнейшую из своих уловок. Ее основные компоненты – женщины и демоны. Побратимы вполне удовлетворены. 5. Под пятой богов Об отъявленной самонадеянности и необъятном тщеславии героев. Об озорстве богов. Об их проблемах. О бесконечном разнообразии и педагогической жестокости женщин. О пышной процессии потерянных возлюбленных, или, скорее, занятых нынче другими делами. О пресыщении нелепыми приключениями. О том, как утешение было получено там, где его меньше всего ждали. 6. Ловушка моря звезд Здесь раскрываются тайны блуждающих огоньков и географии Невона в его южной части. О пленении Великим Экваториальным океаном. О том, как Мышелов становится настоящим философом: различает два вида света и энергии, разъясняет доктрину предустановленной гармонии, распознает подлинное содержание водяных смерчей, рассуждает о сабле Илдрика. Софизмы девушек. О фугообразной буре. О Великой Тьме. 7. Ледяные монстры Прелюдия – в таверне и в море. Прославленные острова и золото – не фантазия. Испытание предводителей и беды последователей. Сверхъестественная интрига. Ледовая магия. 8. Льдистый остров Трагикомедия о блуждающих богах и беспокойных смертных. Импровизации кукловодов, а заодно и кукол – кто есть кто? Схожесть богов и детей и подобие мужчин и женщин. Монстры морские, земные, воздушные и огненные. Лемминги и тролли. Рыбный обед в Соленой Гавани. Печаль палача Там было небо, вечно серое.Там был край, вечно далекий.Там было существо, вечно печальное.Там, в самом сердце Царства Теней, в своем невысоком, нелепо построенном замке на скромном, покрытом темными тканями троне, в кольчуге, перехваченной черным, украшенным серебряными уже почти почерневшими черепами ремнем, с которого свисал его обнаженный непреоборимый меч, восседал Смерть; он покачал анемичной головой, легонько потер молочно-белые виски и чуть изогнул свои губы цвета темного винограда, подернутого сизой дымкой.Рыцарь был Смертью на вторых ролях – всего лишь Смерть мира Невона, но и у него хватало проблем. Дважды десять десятков угасающих либо цветущих человеческих жизней должны были оборваться за следующие двадцать ударов его сердца. Каждое биение сердца Смерти подобно удару подземного свинцового колокола, но и он угасает, хотя несет в себе частицу вечности. Теперь осталось лишь девятнадцать ударов. А Владык Неизбежности, властвовавших над Смертью, следовало удовлетворить.Итак, прикинем, думал Смерть с тем непоколебимым спокойствием, в каком обычно таится едва заметная капелька страсти: требуются сто шестьдесят крестьян и рабов, двадцать кочевников, десять воинов, два вора, шлюха, купец, священник, аристократ, ремесленник, король и два героя. Тогда в его учетных книгах все сойдется.За последующие три удара сердца он отобрал сотню и еще девяносто шесть потенциальных смертников из необходимого ему количества и послал им своих невидимых губителей – ядовитых тварей, которые иной раз сбивались в непобедимые скопища наподобие сгустков крови и свободно скользили по венам жертв, блокируй главные пути движения крови, проедая насквозь стенки артерий; порой они обращались в слизь, невесть как очутившуюся под ногой карабкавшегося на гору альпиниста, а то и подталкивали гадюку, заставляя ее наброситься на кого-то, либо использовали ядовитого паука.Смерть, следовавший своему собственному кодексу чести, известному лишь ему самому, несколько заколебался при выборе короля. Дело в том, что где-то в самых потаенных и самых темных закоулках его сознания таилось очень личное желание вынести приговор нынешнему правителю Ланкмара, наиглавнейшего города всего мира Невона. Этот сюзерен, великодушный и мягкосердечный ученый, который по-настоящему любил лишь семнадцать своих кошек, тем не менее при этом желал, чтобы все в Невоне были здоровы, и вечно мешал Смерти работать, даруя прощение преступникам, примиряя сцепившихся братьев и враждующие семьи, посылая баржи и обозы зерна голодающим, спасая гибнущих животных, кормя голубей, поощряя развитие медицины и родственных ей областей знания, да и просто создавая вокруг себя, подобно прохладному фонтану в жаркий день, ту атмосферу уверенности и спокойной мудрости, в которой мечи не желали вылезать из ножен, нахмуренные лбы разглаживались, стиснутые зубы разжимались. Но именно сейчас, в это самое мгновение, словно повинуясь темному замыслу Смерти (хотя сама идея была и не его), тонкие руки милостивого монарха Ланкмара невинно играли с любимой кошкой, чьи когти завистливый тонконосый племянник короля предыдущей ночью смазал смертельным ядом редкой змеи из тропического Клеша.И теперь, когда оставалось подобрать еще четверых, и главное – двух героев, Смерть, все же невольно чувствуя себя виноватым, решил действовать исключительно по наитию. И в то же мгновение перед его мысленным взором предстал Литкил, полоумный герцог Уул-Хруспа, при свете факелов наблюдавший с высокого балкона, как трое северных берсерков, вооруженных кривыми саблями с иззубренными лезвиями, бьются насмерть с четырьмя упырями (прозрачная плоть на розовых скелетах), вооруженными кинжалами и боевыми топорами. Это был один из тех мрачных экспериментов, какие Литкилу никогда не надоедало ставить; он наблюдал за действием вплоть до окончания бойни, и так уж вышло, что именно благодаря ему погибла большая часть воинов, из числа тех, кого Смерти требовалось уничтожить.Лишь на самую краткую долю мгновения Смерть усомнился в разумности своего выбора, припомнив, как верно служил ему Литкил в течение многих лет. Но даже лучшие из слуг должны однажды уйти в отставку, к тому же Смерть никогда не слыхал о том, чтобы в каком-то из миров, и уж тем более не в Невоне, когда-либо испытывали недостаток в добровольных палачах, притом искренне преданных убийству, на диво неутомимых и обладающих неистощимым воображением. А потому, как только видение Литкила возникло перед Смертью, он сосредоточился на герцоге, и сразу же один из упырей поднял прозрачные невидимые глаза и повернулся – так что черные глазницы, обрамленные розовыми костями черепа, уставились на Литкила, – и прежде чем двое стражей, стоявших по обе стороны полоумного герцога, успели сообразить, что надо бы поднять тяжелые щиты и прикрыть хозяина, боевой топор упыря, мелькнув в воздухе короткой рукояткой, угодил точно в узкую прорезь шлема и врезался в лоб и нос Литкила.И не успел еще Литкил осесть на пол, а кто-либо из окружавших его людей выхватить из колчана стрелу или как-то еще попытаться отомстить ассасину, не успела обнаженная рабыня, которую вечно обещали в качестве приза оставшемуся в живых гладиатору (но которая почти никогда никому не доставалась), разинуть рот и пронзительно завизжать, магический взгляд Смерти уже остановился на Горбориксе, городе-крепости Царя Царей. Но не на палатах великого Золотого Дворца (хотя Смерть и заглянул туда мельком), а на каморке в грязной мастерской, где очень старый человек с убогого жесткого ложа смотрел на окно, искренне желая, чтобы холодный дневной свет, сочившийся сквозь окно и щели в стенах, никогда больше не тревожил пауков, создавших плетеные арки и контрфорсы над его головой.Этот старец, носивший имя Горекс, был наискуснейшим в Горбориксе, а возможно, и во всем Невоне, мастером по драгоценным металлам, а также изобретателем хитроумных механизмов, но в последние двенадцать тоскливых месяцев – после того, как его старшая правнучка Иисафем, последняя из оставшихся в живых родственников мастера и его самая одаренная ученица, стройная, красивая, едва достигшая брачного возраста девушка с миндалевидными проницательными глазами, была насильно увезена в гарем Царя Царей, он потерял интерес к работе, да и вообще к жизни. Горн мастера был теперь холоден как лед, его инструменты покрылись пылью, а сам он погрузился в глубокую печаль.По сути, он настолько ушел в свое горе, что Смерть почти ничего не добавил к той черной горечи, что медленно и тоскливо струилась по усталым венам Горекса, он мгновенно и безболезненно угас, как бы растворившись в густых сетях паутины.Итак, с аристократом и ремесленником было покончено менее чем за два щелчка длинных, тонких, отливающих жемчугом пальцев Смерти (большого и среднего), и теперь следовало выбрать только двух героев.В запасе были еще двенадцать ударов сердца.Смерть остро чувствовал, что из соображений высшего артистизма уход героев со сцены жизни следует обставить в духе мелодрамы, лишь одному из дважды пятидесяти позволительно скончаться просто от старости, в собственной постели, во сне, – ну, просто чтобы другим было над чем посмеяться. Потребность Смерти в правильном подходе к делу была так сильна, что допускалось (в соответствии с правилами, установленными им для себя самого) использование самой банальной магии и даже не требовалась маскировка под реализм, необходимый в рядовых случаях. И потому в течение двух полных биений сердца Смерть прислушивался лишь к слабому кипению в самых глубинах своего холодного ума, снова принявшись массировать виски перламутровыми костяшками пальцев. Затем его мысли метнулись сначала к Фафхрду, весьма изысканному и романтичному варвару, чьи здоровенные ноги и разум никогда не бывали вполне тверды, поскольку варвар чаще всего либо страдал от похмелья, либо просто был пьян в стельку, затем к его вечному спутнику, Серому Мышелову, который, возможно, был самым изощренным и остроумным вором в Невоне и, конечно же, единственным, обладавшим неподражаемым самомнением – то ли крайне болезненным, то ли, напротив, свидетельствовавшим о несокрушимом здоровье.И тут уже Смерть испытал сомнение отнюдь не мимолетное, как в случае с Литкилом, – нет, на этот раз оно было глубже и сильнее. Фафхрд и Мышелов служили ему хорошо, проявляя куда большую изобретательность, нежели полоумный герцог, чьи глаза жаждали зрелища смерти как таковой, вследствие чего для него вполне приемлема была примитивная пересылка на тот свет с помощью топора. Да, огромный бездельник-северянин и маленький, криво ухмыляющийся карманник с высоко поднятыми бровями в некоторых из наиболее удачных партий, разыгранных Смертью, были самыми полезными пешками.Но в ходе большой игры все пешки без исключения должны быть постепенно убраны с доски и уложены в ящик, даже если они сумели продвинуться достаточно далеко и стали королем или королевой. Поэтому Смерть напомнил себе, что, возможно, и ему самому придется когда-нибудь умереть, а потому он принял это безжалостное решение быстрее, чем возвращается на землю взлетевшая в воздух стрела или ракета или даже падает звезда.Бросив мимолетный взгляд на юго-восток, на огромный, освещенный закатными лучами город Ланкмар, чтобы убедиться в том, что Фафхрд и Мышелов все еще занимают жалкую комнатушку на верхнем этаже гостиницы, смотревшей окнами на стену рядом с Главной заставой и служившей приютом самым бедным торговцам, Смерть вновь обратил свое внимание на загон для рабов на дворе Литкила. В своих импровизациях он нередко пользовался тем материалом, который оказывался прямо под рукой, как это делают все талантливые художники.Литкил все еще находился в процессе падения. Рабыня визжала. Самый здоровенный из берсерков, с лицом, искаженным неистовством битвы, готовый сражаться до полного истощения, как раз снес обтянутый невидимой плотью розовый череп одного из ассасинов Литкила. И несправедливо и по-идиотски запоздало – но ведь и по большей части даже самые незамысловатые проклятия Смерти срабатывали именно таким образом – полдюжины стрел летели с галереи к убийце Литкила, пешке Смерти.Хватило одного магического вздоха Смерти – и берсерк исчез. Десяток стрел пронзили воздух, но к этому времени Смерть, в целях экономии материалов, уже снова всматривался в Горборикс, его внимание привлекла одна из комнат гарема Царя Царей – довольно просторное помещение с высоким зарешеченным окном. Как ни странно, но в этой комнате стояли небольшой горн, емкость с водой для закаливания металла, две маленькие наковальни, нетрудно было различить несколько молотков разных размеров и множество других инструментов, необходимых для работы с металлом, а также и некоторое количество драгоценных и обычных металлов.В центре комнаты, пристально разглядывая себя в тщательно отполированном серебряном зеркале, стояла девушка с миндалевидными глазами, взгляд которых был острым, как игла, и в то же время безумным, как взгляд берсерка; девушка была на диво стройна, и ей было не больше шестнадцати лет, она была совершенно нагой, если не считать четырех серебряных филигранных украшений. Можно даже сказать, что речь идет о предельной степени обнаженности, поскольку все волосы на ее теле до последнего были выщипаны, за исключением ресниц, и на тех местах, где им полагалось бы расти, тело девушки украшала затейливая зеленая и синяя татуировка.Уже семь лун Иисафем томилась в одиночном заключении за то, что в драке изуродовала физиономии любимых младших наложниц Царя Царей, илтхмарских двойняшек. Впрочем, втайне Царь Царей вовсе не был так уж огорчен этим инцидентом. По правде говоря, царапины на лицах его любимиц, придав некоторую пикантность, сделали наложниц даже еще более привлекательными для него. Однако в гареме следовало поддерживать дисциплину, а соответственно, Иисафем отправили в одиночку, предварительно выщипав все ее волосы – тщательно, по одному, и разукрасив ее татуировкой.Царь Царей был весьма хозяйственным и в отличие от многих монархов рассчитывал, что его жены и наложницы будут заниматься какими-нибудь полезными делами, вместо того, чтобы бесконечно лениться, принимать ванны, сплетничать и скандалить друг с другом. Поэтому Иисафем было позволено взять с собой в заточение инструменты и металлы, поскольку именно этому делу она была обучена лучше всего и именно так могла принести прибыль своему господину.Она упорно трудилась, и из ее рук вышло много прекрасных драгоценных изделий, однако молодой ум Иисафем то и дело отвлекался от работы и обращался к событиям двенадцати лун, проведенных в гареме – семь из них прошли в одиночном заключении, – и к тому странному обстоятельству, что Царь Царей, навестив ее здесь однажды – то ли из любви, то ли по какой-то другой причине, – даже не вспомнил о тех чудесных металлических безделушках, которые она изготовляла для него. Никто не навещал ее, если не считать евнухов, посвящавших девушку в тайны искусства любви, а также подававших советы относительно изготовляемых ею драгоценностей, на которые Иисафем не обращала ни малейшего внимания, считая их пустой болтовней, а сама тем временем обсмеивала их маленькие и пухлые физиономии, напоминавшие рыжих рысей, и даже плевала в них при каждом удобном случае.Теперь же эту творческую натуру, истерзанную как безумной ревностью, так и мучительным желанием свободы, занимало другое.Исследуя свое отражение в зеркале, Иисафем внимательно изучила все четыре украшения на своем худощавом, но сильном и упругом теле: две серебряные нагрудные чаши и два наголенника, все изукрашенное филигранью, чудесно сочетавшейся с зеленой и синей татуировкой.На какой-то момент взгляд девушки отвлекся от ее лица, отражавшегося в зеркале, и, скользнув мимо теперь лишенной волос головы, но зато фантастически разрисованной, упал на серебряную клетку, в которой сидел на жердочке сине-зеленый попугай с таким же, как у нее самой, злобным ледяным взглядом – он служил ей постоянным напоминанием о заточении. Но девушка тут же снова принялась изучать свои украшения.Они были необычными: на филигранных чашах, прикрывавших ее грудь, вокруг сосков имелись выступы с короткими остриями на концах, а наголенники украшали эбонитовые вертикально расположенные ромбы величиной с мужской большой палец.Эти детали декора не бросались в глаза, поскольку острия на чашах были окрашены в зеленовато-синий цвет, в тон татуировке.Итак, Иисафем пристально рассматривала себя с коварной улыбкой на устах. И Смерть пристально глянул на девушку с такой же коварной улыбкой, в которой угадывалось одобрение, правда, более бесстрастное, чем у любого евнуха. А потом девушка в одно мгновение исчезла из своего узилища. И прежде чем сине-зеленый попугай успел вскрикнуть от изумления, глаза и уши Смерти уже внимали другой картине.Осталось лишь семь ударов сердца.Смерть не забывал о том, что в мире Невона вполне могли существовать боги, о которых даже он не имел представления и которые время от времени развлекались тем, что воздвигали препоны на его пути. Или же могла вмешаться случайность, обладавшая силой не меньшей, нежели необходимость. Так или иначе именно этим утром Фафхрд-северянин, обычно дрыхнувший до полудня, проснулся с первым, еще тусклым, серебристым проблеском рассвета, взял свой любимый меч Серый Прутик, обнаженный, как и он сам, и выбрался из своей убогой комнатушки на верхнем этаже на крышу, где принялся отрабатывать удары, энергично топая босыми ногами и издавая воинственные вопли и ничуть не заботясь о том, что перебудил спавших внизу усталых купцов, которые тут же принялись стонать, ругаться или проклинать эту ужасную жизнь. Поначалу Фафхрда познабливало из-за холодного, несущего запах рыбы утреннего тумана, тянувшегося с Великой Соленой Топи, но вскоре от своих упражнений он уже обливался потом, делая выпады и парируя удары невидимых противников, а его движения, поначалу несколько ленивые, с каждой секундой становились вес стремительнее и энергичнее.Но если не считать шума, производимого Фафхрдом, утро в Ланкмаре началось довольно тихо. Колокола еще не начали свой трезвон, да и громкоголосые гонги, возвещавшие о передвижениях по городу его доброго правителя, помалкивали, и никто еще не начал рассказывать новости о семнадцати кошках сюзерена, пойманных в сети и заключенных в тюрьму, где они в отдельных клетках ожидали судебного разбирательства.Случилось также, что именно в этот день и Серый Мышелов проснулся до рассвета, который обычно заставал его крепко спящим. Он устроился в уголке убогого гостиничного номера на груде подушек, перед низким столом, водрузив подбородок на сложенные руки, и его серая хламида легла вокруг него волнами. Время от времени Мышелов делал глоток кислого вина, а мысли его были еще кислее, и думал он о зле и о недостойных доверия людях, с которыми ему доводилось встречаться в течение его на удивление запутанной жизни. Он совершенно не обратил внимания на уход Фафхрда и даже не слышал мощных прыжков друга, но чем старательнее он призывал сон, тем дальше тот убегал от него.Берсерк с пеной у рта и красными глазами внезапно материализовался перед Фафхрдом – как раз в тот момент, когда последний встал в третью позицию, держа меч перед собой, внизу, немного справа, чтобы нанести удар вверх. Фафхрд изумился возникшему видению, которое, ничуть не смутившись, тут же взмахнуло саблей с зазубренным лезвием и попыталось нанести мощный удар по шее северянина, – а сабля эта показалась Фафхрду чем-то вроде множества острых кинжалов, нанизанных на одну ось и обагренных свежей кровью, – так что, само собой, Фафхрд, защищаясь, автоматически принял четвертую позицию, и в результате сабля берсерка была отбита, издав при столкновении с мечом северянина такой же звук, как железный прут, если им провести по прутьям металлической решетки.Тут к северянину вернулась способность рассуждать здраво, и прежде чем берсерк собрался с силами для следующего удара, острие Серого Прутика описало быстрый аккуратный круг, метнулось вперед, к запястью берсерка, – и в результате и оружие, и рука напавшего улетели далеко в сторону. Фафхрд понимал, что лучше сначала обезоружить – или обезручить? – такого бешеного противника, а уж потом протыкать его сердце, что он и сделал.В то же самое время и Мышелов испытал в равной степени невероятное изумление, поскольку его размышления были прерваны совершенно ничем не объяснимым появлением Иисафем в центре комнаты. Казалось, будто одна из его наиболее буйных сексуальных фантазий внезапно материализовалась. Он лишь вытаращил глаза, когда девушка с улыбкой шагнула к нему и опустилась на колени, глядя прямо ему в лицо, а потом опустила руки и с такой силой прижала их к своим бокам, что филигранный обруч, поддерживавший чашечки на ее груди, чуть изогнулся. Глаза Иисафем полыхнули зловещей зеленью.Что спасло Мышелова, так это его извечная и очень глубокая антипатия к любому острому предмету, направленному на него, будь это просто тонюсенькие иглы или игриво грозящие ему острия в навершиях нагрудных серебряных чаш, скрывающих, без сомнения, великолепную плоть. Он откатился в сторону как раз в тот момент, когда со звуком «зингз!» маленькие, но мощные пружины высвободили отравленные стрелки, так что те со свистом пронеслись через комнату и вонзились в стену как раз над тем местом, где только что сидел Мышелов.В следующую секунду Мышелов уже был на ногах и метнулся к девушке. То ли рассудок, то ли интуиция обратили его внимание на два черных ромба в верхней части серебряных наголенников девушки. Оттолкнув руку Иисафем, он успел дотянуться до наголенников первым, выдернул из них два тонких стилета с черными рукоятками и отшвырнул их за неприбранную постель Фафхрда.Затем, осуществив захват ног девушки своими ногами так, чтобы она не смогла ударить его в пах, и прижав ее шипящую, плюющуюся голову локтем левой руки к собственному уху (после того, как тщетно попытался ухватить ее за волосы), а также изловив правой обе ее снабженные острейшими ногтями руки, он приступил к процессу поневоле довольно грубого насилования красотки. Когда он вонзился в нее, она затихла. Ее груди оказались на поверку очень маленькими, но тем не менее весьма аппетитными.Фафхрд, вернувшийся с крыши несколько озадаченным, разинул рот при виде этого зрелища. Как этот чертов Мышелов сумел затащить сюда эту славную штучку? Ну впрочем, это не его дело. Пробормотав: «О, извини.., продолжай, продолжай…», он попятился назад и захлопнул дверь, пытаясь сообразить, как ему избавиться от трупа берсерка. Впрочем, ему удалось это сделать без особого труда, сбросив тело с высоты четырех этажей на огромную кучу мусора, почти полностью перегородившую улицу Призраков. Затем Фафхрд поднял саблю с зазубренным лезвием, с трудом разомкнул крепко сжимавшие ее пальцы отсеченной кисти и швырнул руку вслед за телом. После этого он, нахмурившись, принялся рассматривать окрашенное красным лезвие, которое намеревался сохранить в качестве сувенира, и гадал, чья это может быть кровь.(Вряд ли можно было легко и просто решить, как поступить с Иисафем. Но тут достаточно будет сказать, что со временем она в значительной степени избавилась от своего безумия и некоторой доли ненависти к человеческому роду, научилась бегло говорить по-ланкмарски и закончила жизнь вполне счастливо, обзаведясь собственной крохотной мастерской в Медном Дворе, рядом с Серебряной улицей, и там изготавливала великолепные украшения, а заодно продавала из-под прилавка такие милые штучки, как, например, лучшие во всем Невоне перстни с тайниками для яда.).Тем временем Смерть, для которого время текло несколько иначе, нежели для людей, осознал, что у него осталось лишь два удара сердца, в течение которых он должен завершить работу. Глядя на двух героев, испортивших его блестящую импровизацию, он почувствовал легчайшую дрожь возбуждения, а затем у него возникла мысль о том, что во вселенной могут существовать силы, неизвестные ему и даже более неуловимые, чем можно вообразить; но тут же почувствовал несколько ироничное отвращение, поскольку стало ясно, что для артистизма и поиска окольных путей уже не остается времени и что придется лично приложить руку к делу.., а это было ему крайне неприятно, поскольку появление джинна из бутылки всегда коробило его как самый дурной из литературных – или жизненных – приемов.Следовало ли ему прикончить Фафхрда и Мышелова сейчас, самому? Нет, они каким-то образом перехитрили его, а потому по всем законам правосудия (если таковые вообще существовали) им следовало на некоторое время дать отсрочку. Кроме того, в данных обстоятельствах его действия были бы окрашены едва ли не гневом или, по крайней мере, чувством обиды. А Смерть, на свой манер и вопреки тому, что время от времени позволял себе слегка смошенничать, все-таки был рыцарем.Поэтому, подавив легкий вздох, Смерть перенесся в караульное помещение королевской стражи в Великом Золотом Дворце в Горбориксе, и там двумя невообразимо стремительными и безжалостными ударами, нанесенными практически одновременно, лишил жизни двух знатных и безупречных героев, которых до этого момента почти не замечал, но которые, однако, запечатлелись в его безграничной и непогрешимой памяти, – двух братьев, поклявшихся вечно блюсти невинность, а также спасать от беды по крайней мере одну прекрасную даму в месяц. И вот теперь они освободились от тяжких обязательств, и Смерть, окончательно опечалившись, вернулся на свой невысокий трон в своем скромном замке в Царстве Теней, чтобы дожидаться следующего боевого задания.Сердце Смерти ударило в двадцатый раз. Красавица и чудовища Она была, без сомнения, самой красивой девушкой в Ланкмаре или даже в Невоне, а то и во всех мирах. Поэтому, естественно, Фафхрд, рыжеволосый северянин, и Серый Мышелов, этот смуглый уроженец юга с кошачьей физиономией, последовали за ней.Ее звали, что казалось очень странным, Сления Аккиба Магус, и она была самой обворожительной брюнеткой всех времен, а также, что и вовсе удивительно, самой очаровательной блондинкой. Они знали, что девушку зовут Сления Аккиба Магус, потому что кто-то выкрикнул ее имя, когда она промелькнула впереди, неподалеку от них, по улице Фальшивок, что шла параллельно Золотой улице, и приостановилась на мгновение-другое, как это бывает с людьми, неожиданно услышавшими, как их окликают, – а потом поспешила дальше, даже не посмотрев по сторонам.Они так и не поняли, кто ее позвал. Похоже, кто-то с крыши. Они заглянули в Цехинный Двор, проходя мимо него, – но он был пуст. Пуст был и Золотой Двор Дураков.Сления была на два дюйма выше Серого Мышелова и на десять – ниже Фафхрда, а это самый подходящий рост для девушки.– Она моя, – с полной уверенностью шепнул Серый Мышелов.– Нет, она моя, – откликнулся Фафхрд с убийственной небрежностью.– Мы могли бы поделить ее, – рассудительно прошептал Мышелов.В этом предположении заключалась некая безумная логика, поскольку, хотя это и могло показаться забавным, девушка была совершенно черной с правой стороны и совершенно белой – с левой. Линия раздела отчетливо просматривалась со спины, поскольку платье бежевого шелка на красотке было чрезвычайно тонким, а два цвета окрашивали ее тело начиная от ягодиц.Со светлой стороны волосы на голове девушки были белокурыми. С черной стороны она выглядела брюнеткой.И как раз в это мгновение эбонитово-черный воин с бронзовой турецкой саблей в руке, возникший как бы из ниоткуда, напал на Фафхрда.Мгновенно выхватив свой Серый Прутик, Фафхрд подставил его под удар под прямым углом, и бронзовые обломки сабли полетели в разные стороны. Фафхрд, бешено вращая запястьем, заставил Серый Прутик описать несколько кругов, а потом лихо снес голову врага.Одновременно и Мышелов вдруг очутился лицом к лицу со снежно-белым воином, также невесть откуда взявшимся и вооруженным стальной шпагой с серебряным эфесом. Мышелов взмахнул мечом Скальпелем, отбил сталь противника и проткнул его сердце.Друзья поздравили друг друга с победой.Потом они огляделись по сторонам. Если не считать трупов, улица Фальшивок была пуста.Сления Аккиба Магус исчезла.Побратимы размышляли над этим в течение пяти ударов сердца и двух вздохов. Потом лоб Фафхрда разгладился, а глаза расширились.– Мышелов, – сказал он, – девушка превратилась в двух злодеев! Этим все объясняется. Они точно так же, как и она, выскочили из ниоткуда.– Ты хочешь сказать – откуда-то, – прицепился к слову Мышелов. – Это уж слишком экзотичный способ размножения, или, скорее, расщепления.– Да еще и с изменением пола, – добавил Фафхрд. – Может, если мы хорошенько осмотрим тела…И тут они обнаружили, что теперь улица Фальшивок опустела окончательно. Оба продукта расщепления исчезли. Даже отсеченная голова, которая откатилась под стену, пропала.– Отличный способ избавляться от трупов, – одобрительно произнес Фафхрд.

Фафхрд и Серый Мышелов - 6. Мечи и ледовая магия - Лейбер Фриц Ройтер => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Фафхрд и Серый Мышелов - 6. Мечи и ледовая магия автора Лейбер Фриц Ройтер дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Фафхрд и Серый Мышелов - 6. Мечи и ледовая магия у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Фафхрд и Серый Мышелов - 6. Мечи и ледовая магия своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Лейбер Фриц Ройтер - Фафхрд и Серый Мышелов - 6. Мечи и ледовая магия.
Если после завершения чтения книги Фафхрд и Серый Мышелов - 6. Мечи и ледовая магия вы захотите почитать и другие книги Лейбер Фриц Ройтер, тогда зайдите на страницу писателя Лейбер Фриц Ройтер - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Фафхрд и Серый Мышелов - 6. Мечи и ледовая магия, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Лейбер Фриц Ройтер, написавшего книгу Фафхрд и Серый Мышелов - 6. Мечи и ледовая магия, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Фафхрд и Серый Мышелов - 6. Мечи и ледовая магия; Лейбер Фриц Ройтер, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 https://1st-original.ru/goods/chanel-allure-pour-homme-194/