А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Анри лежал на шкурах, обнаженный по пояс, Жанна склонилась над ним, прикладывая к ранам на левой половине груди смоченную чем-то очень холодным повязку. Он дернулся, чтобы встать.— Лежите, лежите, — зашептала Жанна. — Лежите, сейчас я обработаю ваши раны… Да, чуть не забыла — у меня есть вино, сейчас я вам дам, это подкрепит ваши силы.— Не надо, я не люблю вина…Она удивилась. Она не поверила. Она все ж принесла флягу и заставила сделать несколько глотков. Вино оказалось очень приличным, горячим теплом разлившись где-то в груди.— Вы один победили хозяина гор, — восхитилась девушка, продолжив перевязку. — Вы — герой. Я сразу поняла это, как только увидела. Я сразу почувствовала себя с вами в безопасности. Хотя какие в горах опасности, разбойников здесь нет, а хозяин гор так редко встречается. К тому же я знаю заклинания, он бы не тронул меня. Нет, не тронул, — словно убеждая сама себя, повторила девушка. — Только как его не отпугнул порошок Белого Камня? Наверное, забыли в прошлый раз посыпать, а за два года запах точно выветрился. Это медведица была. У нее здесь два медвежонка… совсем маленькие — не старше месяца, смешные такие, хорошенькие. Я их заколола вашим кинжалом.Анри усмехнулся. Как это забавно уживается в молоденькой, такой простой добродушной на вид, дочери гор — симпатичные медвежатки и заколола кинжалом. Птенчика пожалела, подсадила в гнездо, а здесь… Но с другой стороны, правильно и сделала, что заколола, так и так без матери не выжили бы, но все равно… А птенчик скоро будет летать, оглашая мир своей жизнерадостной песней… Девушка продолжила обрабатывать его раны, приговаривая:— Если ты уверен, что воспалительной опухоли не будет, то приложи вату прямо к ране, а если кровь свежая и не подверглась воздействию воздуха, присыпь ее порошком, который…Анри отвлекся от боли, всматриваясь в пляску теней на своде пещеры, словно пытаясь разгадать по ней свое будущее. Сперва он не вслушивался, в монотонное бубнение девушки, потом сообразил, что она практически наизусть читает арабский трактат о хирургии, который был принят для руководства в ордене.— Откуда ты знаешь это, ты умеешь читать? — спросил он.— Что? — на секунду отвлеклась Жанна.— То, что ты сейчас произносишь. Где ты это читала?— Нигде, это заклинания для любых болезней — для каждой свое. Следуй им строго и человек выздоровеет. Наш лекарь, дядька Лазарь, что живет неподалеку от отцовского дома, всех детей им учит. Только некоторые заклинания совсем жестокие. Я спрашивала дядьку Лазаря: как можно живого человека каленым железом. А он всегда отвечал, что если для его же блага…Анри закрыл глаза, стараясь не слушать ее. Он уже знал, что раны совершенно не опасные и понимал, что легко отделался от непредвиденной встречи с горным гигантом. Слишком легко. Даже чересчур — попал в сердце с первого удара, переволновался больше, чем устал. Точно, его ангел-хранитель очень мало спит и много работает…Ночь, не в пример предыдущей, выдалась холодной, но пробудился Анри от прошибшего пота, волосы слиплись на голове, а здоровое правое плечо затекло от какой-то тяжести. Анри осторожно скосил глаза. На его плече лежала голова Жанны, каштановые волосы упали ему на щеку. Дыхание ее было спокойным и ровным — она походила на месячную телку, привалившуюся к теплой и надежной мамке.Он боялся пошевелиться, чтобы не нарушить ее сон, сам удивляясь собственной сентиментальности. И тут же плечом почувствовал за тонкой материей прижимающийся к нему сосок женской груди. Первым побуждением было отстраниться, но ему опять же не захотелось тревожить ее. Сон исчез, чувствовал себя он вполне сносно. Лежал и смотрел в полумрак пещеры.Так или иначе, прежняя жизнь для него закончена — навсегда. Он должен внутренне подготовить себя к новой стезе, которая не будет похожа ни на что, что было прежде. Готов ли он к этому? Прежде чем принять его в орден, а потом во Внутренний Круг, к нему долго присматривались, до и после приема подвергали постоянным испытаниям на прочность. Впрочем, происходящее с ним последнее время то же сильно смахивало на очередные испытания. И он подумал, что прежде чем окончательно разорвутся все нити между ним прошлым и им будущим, необходимо для него самого еще одно испытание — осталась ли у него мужская сила. Ни желания, ни необходимости в женщинах он не испытывал очень давно, но способен ли? Нет, не к любви, к детопроизводству. Ведь даже в священный епископский сан импотентов не посвящают, хотя священники и обречены на нерушимый целибат…Он аккуратно перевернулся на бок, так, чтобы голова девушки оказалась на его здоровой руке. Она сладко причмокнула во сне. Он вгляделся в ее лицо.Конечно, она красива и привлекательна, хоть и низкого рода…Он вспомнил арагонскую королеву после того, как он ее все-таки добился (или она его?). Она сидела на постели, нагая, широко раздвинув ноги, словно внутри ее бушевал пожар, который она хотела загасить.Анри поморщился и помотал головой, отгоняя давнее неприятное видение…Он снова поморщился — на этот раз от боли в свежей ране, и левой рукой распахнул ворот на груди девушки, стараясь не разбудить ее, провел рукой по тугой груди, коснувшись шероховатого соска, который мгновенно набряк от прикосновения.Жанна открыла глаза.Он не понимал, зачем ему это нужно, но ему очень хотелось взять ее. Не из плотского желания, хотя оно тоже начало пробуждаться из-под спуда лет. Мужская сила — это не физиологический акт, как у зверей, он должен пробудить в ней ответное чувство. Силком он ее брать не будет — зачем?Она молчала. Он вынул руку из ворота, провел до талии и задрал рубаху, снова коснувшись груди. Она молчала, но дыхание участилось.— Вам очень больно? — наконец спросила она.— Ты о чем? — не понял он, весь уйдя в свое занятие.— Раны очень болят?— С тобой я о них не думаю, — сказал он, и это была правда — о ранах он действительно не думал, не достойны они того.И больше не было сказано ни слова.В будничной обстановке заброшенной в горах пещеры при свете факела, он овладел ею, вырвав из ее груди стон.Почему — будничной обстановке? Наоборот, даже в очень романтичной — в неверном свете не видно искаженное похотью лицо, как тогда, у королевы арагонской…— А говорили… — только и выдохнула она, лежа на спине с открытыми глазами.Он смутился. Ему (ему!) стало стыдно. Наконец он прохрипел:— Извини. Я не хотел. У меня что-то в голове помутилось.И она вдруг отвернулась и заплакала. И произнесла непонятную фразу обиженным голосом:— Так все было хорошо…Он почувствовал, что чем-то оскорбил ее. Как давно он не имел дело с женщинами. И еще дольше не будет. Но сейчас ему на мгновение показалось, что он любит эту болтливую смешливую горную пастушку. Господи, да он вообще-то способен на любовь? Это чувство умерло в нем много лет назад. И Жанну он, конечно, не любит, расстанется с ней, едва выйдет в долину и вычеркнет эту ночь из памяти навсегда.Но пока она с ним — никакие опасности ей не страшны, он готов защищать ее ценой жизни… все равно никому не нужной. Глава четвертая Анри сумел разговорить Жанну только к полудню. Утром, пока он еще спал, девушка приготовила завтрак, накормила ослов и ждала у выхода из пещеры. В ответ на приветствие она молча отвернулась и повела ослов вперед по тропе. Анри усмехнулся и пошел следом.Перевязанные раны не болели абсолютно. То ли она оказалась отличной врачевательницей, то ли его организм слишком крепким. «Если после сорока ты проснулся утром, и ничего не болит, то значит ты на том свете», — сказал ему как-то великий магистр. Анри было уже почти пятьдесят, а у него ничего не болело. Но если вспомнить, как пьют и предаются порокам его товарищи… его бывшие товарищи по ордену, то неудивителен смысл сей поговорки…Время от времени он задавал Жанне какие-то вопросы, так, чтобы задать, однако она отвечала лишь «да» или «нет».Но когда солнце поднялось над самыми головами, она не выдержала собственного бойкота и ни с того ни с сего стала рассказывать, как в начале весны волки стали загрызать овец из отцовского стада, и тот заподозрил, что без колдовства и магии здесь не обошлось…Под ее болтовню, казалось, думается лучше.К вечеру они пришли на Большую Поляну. Они еще издали увидели множество огней, хоте едва-едва начинало смеркаться.— Ой, там все уже собрались! — воскликнула Жанна. — Поспешим, чтобы не пропустить самое интересное.Большая Поляна действительно оказалась очень большой (не меньше, чем центральная площадь крупной столицы какого-нибудь христианского государства), давно и любовно обжитой. В окружающих скалах виднелось множество отверстий явно рукотворных пещер, саму поляну окружали костры, скорее всего, ритуальные. На поляне стояло ряды скамей, на которых сидели люди. Перед скамьями находился на небольшом возвышении стол, за которым сидело трое, у стола слева Анри разглядел огромную бочку, на которую облокотился седой человек в монашеской рясе с не представимых размеров черпаком.На душе Анри стало грустно. Сколько таких ночных бдений, с заклинаниями, непомерным пьянством и свальным грехом, как кульминацией мистерии, он повидал на своем веку… И все они вызывали у него отвращение. А Анри уже заметил, что, среди сидящих на скамьях людей, нарядно одетых женщин едва ли меньше, чем мужчин.Жанна сунула ему в руку факел, и они уселись на одной из дальних от стола скамей. Анри решил пока никаких вопросов не задавать — и так почти все ясно. Он думал о том, что скорее бы все кончилось, и о том, как бы незаметно улизнуть отсюда, и о том, что сразу, с первых слов девушки, мог догадаться, что представляет собой праздник какого-то там Антарпрасса… Теперь досадуй на собственную несообразительность.Но как совмещается подобная Вальпургиева ночь и Жанна?.. Чего-то, несмотря на весь свой опыт, он, оказывается, недопонимает в людях.Собравшихся было очень много, не менее двухсот человек, и каждый держал в руках факел. Насколько Анри мог рассмотреть присутствующих в сгущающихся сумерках, состав гостей подобрался весьма и весьма пестрый: сидели люди явно арабского происхождения, иудеи, христиане… Он увидел вдали даже двух катаров в обычных серых одеждах.Что же за святой такой этот Антарпрасс? Анри начало разбирать любопытство. И еще — как же это болтушка Жанна ничего толком не рассказала о празднествах, на которые направлялась? Или рассказала, да он пропустил мимо ушей? Могло быть и так, даже, скорее всего, так и было.— Тот, что сидит в центре стола — это сам отец Асидор, хранящий память Антарпрасса и проводящий эти ежегодные празднества, — принялась шептать ему на ухо спутница, кивнув на черноволосого мужчину с гордой осанкой и черной с проседью бородой. — Все ждут, пока он скажет свою торжественную речь и празднества начнутся. Потом он удалится в специально для него предназначенную пещеру, и увидеть его можно будет только там. Тот, высокий, весь из себя такой, это отец Кастор, он распоряжается здесь всем… Ну, чтобы гостям было хорошо, чтобы над памятниками не надругались… Вы еще познакомитесь с ним, сэр Анри. Место пустует, это отец Рейсин где-то по делам бегает — хлопот-то сколько с этими празднествами!.. А тот, что по левую руку от отца Асидора, это отец Николя, он вечно бубнит на всех. Он то с бородой сюда приезжает, как сейчас, то без бороды — подбородок у него всю шею закрывает. Завтра с самого рассвета он будет читать свои проповеди, только слушать его никто не будет.— Почему? — спросил Анри, почувствовав, что опять перестает вслушиваться в болтовню Жанну, а его почему-то собрание заинтересовало.— Так кто ж кроме него завтра встанет-то? — искренне удивилась девушка.И опять на душе рыцаря стало тоскливо — больно уж не нравились ему те, кто предается любви без разбору, а, тем паче, содомии и прочим извращениям.— А тот, что у бочки примостился, — продолжала посвящать в курс событий Жанна, — это отец Пирс, я не помню, как его должность называется, но все его тут любят и уважают. Я здесь уже седьмой раз, только без отца впервые. Отец занедужил, но об этом я уже рассказывала…Присутствующих все прибывало. Кто-то подъезжал с южной стороны, оставляя поодаль коней, кто-то выходил из пещер. Анри подумал, что запросто может похитить ночью коня и отправиться прочь по дороге, по которой прибыло большинство гостей, не все же сюда по звериным тропам добирались.Солнце, наконец, село, но красноватое сияние еще окрашивало верхушки гор.Отец Асидор встал и вышел из-за стола, приблизившись к центральному костру — Анри только сейчас приметил, что стол заставлен огромными кубками, вместимостью не менее пинты каждый. В свете костра, в черном костюме, хранитель памяти святого Антарпрасса выглядел эффектно, напоминая готовящегося к жуткому действу колдуна. Анри готов был услышать и увидеть все, что угодно, он бы не изумился ни чему — хоть явлению самого Луцифера.Все замерли, огромную поляну объяла тишина — лишь вдалеке заржал конь, да потрескивали факелы. Отец Асидор поднял вверх руки, постоял так несколько мгновений, нагнетая напряжение, замет произнес бархатным красивым голосом:— Хочу… это… торжественно поздравить вас всех с торжественным открытием празднества святого Антарпрасса. Праздник открыт! Отец Пирс, разливай!Тут все повскакали с мест и выстроились в очередь, подходя сначала к столу и беря кубок, что-то говоря сидевшим за столом отцам Кастору и Николя. Седой отец Пирс в монашеском одеянии очень ловко разливал в кубки темное вино.— Это вместо причастия что ли? — обескуражено спросил Анри у девушки, когда она встала со скамьи и направилась к очереди.— Почему? — удивилась она. — Это очень хорошее вино. Пьют просто… За встречу… За святого Антарпрасса, помогающего путникам в горах… За тех, кто сейчас здесь… За тех, кто на крутых тропах и ледниках… За тех, кто стремится все выше и выше…— И что будет дальше?— Как что? — еще больше удивилась она. — Праздник! Что хочешь, то и делай. Там, — она махнула рукой в сторону, — закуски, скоро барашков на костре зажарят… Хочешь — у костра со всеми сиди, хочешь иди по пещерам, многие там будут сидеть те, кто вино не очень любят.— А потом?— Потом все устанут веселиться и лягут спать. Как отец Николя выйдет со своими проповедями, так и самые последние разойдутся.— А для кого же он будет читать, если все будут пьяными!— Как вы не понимаете?! — она чуть не топнула ножкой. — Если проповеди не читать — значит и праздника нет. Значит, что-то будет утеряно и гости, проснувшись и узнав, что никто не докладывал о новых достижениях в скалолазании, обидятся. Хотя друг другу и так все расскажут в беседах. Сюда же со всех горных стран приезжают…Ее поражала его непонятливость. А он словно оказался в незнакомой стране, хотя звучащие вокруг языки, в основном, были ему известны. Здесь действительно говорили о горах!Тем временем подошла их очередь — Анри автоматически, чтобы не выделяться, взял со стола кубок — и отец Пирс ловко плеснул им в кубки темное вино. Анри специально поглядел в свете своего факела — у бочки не было пролито ни капли!Жанна улыбнулась спутнику и с извинительной улыбкой произнесла:— Сэр Анри, вы постойте один, мне тут поздороваться надо и вообще… Вон идите к столам, там много чего вкусного.— Иди, иди, — кивнул он и попробовал вино. Хотя и не любитель был — но толк в этих напитках понимал и угощение оценил.Он отошел в сторонку и воткнул факел в землю, прислушиваясь к обрывкам разговоров.— …вершина, конечно, но не Монблан, не Монблан…— …у каждого своя вершина…— …здесь вам не равнина, здесь климат другой…— …скалы, они как женщины — никогда не…— …и у вас в карельских скалах будет личный…— …а эдельвейсы там знаешь какие…— …лучше гор могут быть только горы…— …хоббиты, скажешь тоже! Их, как и гномов и прочей нечисти, не бывает!— Да сам видел! Вот те…— …на веревке без сознания, почитай, всю ночь провисел…— …ты же бывал там, помнишь, пичок там вредный, Коготь Дьявола называется…Они говорили о любимом. И любимое у всех, сто раз проклятое, опасное, иногда ненавидимое и все равно до беспамятства любимое, было одно — горы. Где человек один на один против природы, как в первобытные времена. И не помогут здесь ни меч, ни стрела, если в сердце нет отваги, в голове мудрости, а в руке крепости и надежности.И Анри захотелось стать одним из них.— Сэр Анри де Пейнь? — раздался рядом голос.Он вздрогнул и резко повернулся. Откуда здесь знают одно из его многочисленных имен? Не оказались здесь люди из ордена или из Внутреннего Круга — кто знает, где кончаются их интересы, может свои лазутчики у них есть и среди почитателей святого Антарпрасса?— Мы знакомы? — осторожно спросил он.— Возможно. Но здесь, на праздниках, вы, как понимаю, впервые? Я помогаю гостям обустроиться. Дочка брата Бурка беспокоилась о вас.Анри узнал сидевшего на церемонии рядом с Асидором красавчика отца Кастора.
1 2 3 4 5 6 7