А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Железняков вглядывался вдаль; ветер бил ему в лицо, хлестал по щекам, рвал волосы. Мелькали телеграфные столбы, поля, рощи, мосты.
С каждым часом расстояние между бронепоездом и матросским составом сокращалось.
Станцию Бологое бронепоезд проскочил с боем. Местные рабочие, получив телеграмму от Еремеева, несмотря на протесты железнодорожных чиновников, пытались задержать бронепоезд. Но он сумел прорваться, круто изменив курс на Липецкую ветку.
Теперь бронепоезд уже не мчался, а полз. В любой момент на каждом километре он мог попасть в западню, приготовленную рабочимижелезнодорожниками. Так и случилось. Не дойдя до станции Куженкино, он остановился. Путь впереди был разобран.
Под прикрытием темноты Железняков с группой матросов почти вплотную подошел к противнику...
Бронепоезд сдался морякам.
- Вот наша первая помощь москвичам, - торжествовал Железняков.
Плененный балтийцами, бронепоезд шел к Москве уже под красным флагом.
Захваченные во вражеском бронепоезде наганы, шашки и прочие трофеи помогли отряду еще более вооружиться для предстоящих новых боев с врагами.
Эшелоны прибыли в Москву 4 ноября. Вокзал был переполнен красногвардейцами из соседних губерний. Они возбужденно рассказывали матросам, как вместе с московскими рабочими вышибали юнкеров из Кремля.
- Значит, мы опоздали? - спросил кто-то из матросов.
- Ничего, ребята, еще и вам хватит работы! - ответил красногвардеец из Иваново-Вознесенска, тоже принимавший участие в освобождении Кремля от юнкеров.
- Вот что нас задержало, - хлопнул коренастый матрос по броне вагона с торчащим грозным стволом орудия. - Хотели враги вам нож в спину воткнуть. Не вышло! Мы их перехватили!
В штабном вагоне Еремеев собрал всех командиров, представил им прибывшего из города члена Московского военно-революционного комитета, который поблагодарил петроградцев за помощь.
- Если б не вы, много хлопот принес бы нам этот бронепоезд. Юнкера так ждали его...
Рассказав коротко о положении в Москве, член военревкома в заключение добавил:
- Много еще затаилось здесь всякой нечисти. Ее нужно выявить и обезвредить. Надеемся на вашу помощь!
Обычно тихая маленькая квартирка Железняковых в Петровско-Разумовском наполнилась шумными, веселыми голосами. Повидаться с родными пришел Анатолий да и друга своего Николая Ховрина привел с собой.
Анатолий много раз принимался целовать сестру Саню, обнимал мать, утиравшую радостные слезы, подбрасывал к низкому потолку малышей племянников - детей сестры.
До поздней ночи шли оживленные разговоры, расспросы о пережитом за время длительной разлуки.
Когда утомленные моряки улеглись спать, истосковавшаяся по сыну мать подошла к нему, присела на край кровати и стала ласково гладить по волосам, тихо приговаривая:
- Соколик мой, родной мой Тошенька... Где ж ты скитался так долго?
Анатолий успокаивал мать и уверял, что все ей расскажет - где был, что делал, как тосковал о ней...
Но мать так и не дождалась исповеди от сына.
Ранним утром балтийцы уже покидали дом, где так тепло и радостно было им провести хотя бы несколько часов. Сгребая в охапку племянников, Железняков говорил им:
- Растите, хлопчики! Вам не придется так мотаться в жизни, как вашему дяде! Эх, и жить будете, бесенята! Без горя и нужды!
Нежно обнимая сестру, Анатолий что-то говорил ей совсем тихо.
Мать припала к широкой фигуре сына, потом поцеловала его дрожащими губами, закрыла лицо фартуком и отошла к окну...
Скрывая волнение и выступившие слезы на глазах, Железняков хлопнул дверью и сбежал по лестнице, догоняя ушедшего вперед Ховрина.
Выполнив свое задание в Москве, матросы-балтийцы и красногвардейцы готовились в обратный путь. Но в конце ноября из Петрограда пришла новая директива.
Выступивший перед отрядом Еремеев сказал:
- Товарищи! Ленин поручает нам срочно направиться на помощь трудящимся Украины. Там создалась угрожающая обстановка. Через Харьков на Дон рвутся контрреволюционные войска. Их надо разгромить. Нашему отряду поручается также доставить оружие рабочим Донбасса. Мы получим его в Туле.
- Даешь фронт!
- На Украину! На Дон! - раздались голоса матросов.
- Добро, товарищи! - сказал Еремеев. - Давайте утвердим штаб. Кого предлагаете в командиры отряда?
- Николая Ховрина! - раздались голоса.
- Одобряю! - поддержал Еремеев. - Я первый голосую за товарища Ховрина.
Начальником штаба избрали Ильина-Женевского. Адъютантом штаба Железнякова.
Отряду было присвоено название: "1-й отряд петроградских сводных войск". В него влилась часть солдат 426-го Лодейно-польского полка. Отряду были приданы четыре броневика, несколько пушек полевой артиллерии, два бронепоезда. Один из них матросы укомплектовали сами - тот, что взяли у белых на станции Куженкино при участии Железнякова.
В Туле приняли для доставки шахтерам 10 тысяч винтовок и 40 пулеметов.
Перед отходом в дальнейший путь команда узнала последние вести с Западного фронта. Главнокомандующий генерал Духонин отказался выполнить предписание Совнаркома - немедленно приступить к переговорам о перемирии с германским командованием. Реакционные офицеры снимали с фронта воинские части и спешно перебрасывали их на Дон к атаману Каледину - этому злейшему врагу Советской власти, который формировал армию для похода на Москву и Петроград.
Следуя дальше, отряд услышал в Курске еще и другие очень важные сообщения: "...Матросами и революционными солдатами арестован и расстрелян в Могилеве злобный враг революции главнокомандующий русской армией генерал Духонин. Окруженная со всех сторон, ставка Духонина сдалась без боя".
Другое сообщение было тревожным: "По Сумской железнодорожной ветке к Белгороду под командой царского полковника Степанова движется несколько эшелонов ударников-духонинцев. Они снялись с Западного фронта после расстрела Духонина и направляются в Новочеркасск к Каледину".
Развив предельную скорость, бронепоезд пришел в Белгород раньше ударных батальонов из ставки Духонина. Матросы и красногвардейцы заняли все пункты на подступах к городу.
Со стороны Харькова прибыл состав с солдатами и красногвардейцами под командованием Николая Руднева, бывшего офицера Черноморского флота, который с первых дней Советской власти стал активным ее защитником.
Ревком Черноморского флота прислал отряд матросов под командой рядового Николая Павлуновского.
Вскоре телеграфист соседней с Белгородом станции Томаровка передал важную весть в штаб бронепоезда: "Пришел первый эшелон. Духонинцы спокойны. Они ничего не знают о вашем отряде".
Было решено немедленно послать к Томаровке бронепоезд, назначив командиром на нем Павлуновского.
- По-моему, надо прицепить два-три вагона с десантной группой, предложил Железняков. - Белогвардейцы могут взорвать путь, и мы окажемся в мертвой зоне.
Предложение Железнякова штаб одобрил, и скоро бронепоезд направился навстречу врагу.
Железняков зорко наблюдал за расстилавшейся далью. Станции все еще не было видно. Миновав возвышенность, поезд стремительно вылетел почти вплотную к цели. Вынырнувшая из-за поворота станция Томаровка была как на ладони. На путях вдоль платформы чернели вагоны.
Бронепоезд дал первый выстрел. Артиллерист-матрос угодил прямо в один из паровозов.
Второй, третий снаряды попали в цепь вагонов, подняв высоко над землей вихрь щепок, земли и железа.
Матросы ликовали.
Застигнутые врасплох, духонинцы стали метаться в панике...
Вскоре на дороге, идущей вдоль железнодорожного полотна, появилась большая группа солдат с поднятыми вверх руками.
- Не стреляйте! Сдаемся! - услышали на бронепоезде.
Солдаты подошли ближе.
- Мы пришли заявить вам, что наш отряд сдается. Прекратите стрельбу!
- Мы прекратим огонь при условии, если вы сейчас же, немедленно сдадите нам все свое оружие, - ответил Павлуновский. - Передайте вашему командиру, что ответ ждем в течение часа, не больше!
Часовую передышку белогвардейцы использовали по-своему. Скрытыми путями они окружили бронепоезд.
К счастью, матросы заметили приближающиеся цепи солдат и стремительно кинулись в атаку на духонинцев.
Ряды белогвардейцев были смяты. Группу офицеров, пытавшихся подорвать железнодорожное полотно, арестовали.
Бронепоезд вышел из окружения, потеряв в бою нескольких товарищей.
Белые убедились, что им не удастся прорваться через Белгород к Дону, они решили двинуться на Обоянь, минуя железную дорогу Харьков - Москва, чтобы соединиться с генералом Калединым в Новочеркасске. С этой целью они заняли деревню Крапивную. Ничего не подозревая, отряд из моряков и красногвардейцев приближался к станции. Неожиданно раздалась стрельба из пулеметов и винтовок. Сразу упало несколько человек.
Ряды отряда дрогнули, смешались, и некоторые бойцы начали отступать.
Железняков, руководивший отрядом, и сам в первый момент был ошеломлен. Но, быстро овладев собой, он крикнул:
- Стой! Ложись в цепь!
Матросы залегли.
Анатолий перебегал от одних бойцов к другим, давал указания на ходу.
Отряд бросился в контратаку. Железняков бежал впереди:
- Даешь золотопогонников!
После двухдневных боев станция Крапивная была взята отрядом, и бронепоезд двинулся дальше.
Радостно встретили харьковские большевики бронепоезд с моряками и красногвардейцами. В штабной вагон явился Артем (Сергеев).
- Вовремя прибыли, товарищи, - говорил он, пожимая руки Ильину-Женевскому, Бергу, Ховрину, Железнякову. - Теперь с вашей помощью быстро расправимся с контрреволюцией, наведем порядок в городе. Кстати, к нам сюда уже прибыли эшелоны с отрядами товарища Сиверса.
Артем кратко рассказал о положении в Харькове, о создании "Комитета спасения отечества и революции".
- Каковы силы, враждебные революции? - спросил Железняков.
- Значительно больше, чем наши. 29-й бронедивизион находится под влиянием эсеров. 1-й Чигиринский "казачий" и 2-й украинский полки присягнули Раде. Невдалеке в Чугуеве - контрреволюционно настроенное юнкерское училище. Железные дороги в сторону Екатеринослава - Крыма и Северо-Донецкая дорога заняты войсками Центральной Рады...
В первую очередь был разогнан соглашательский военно-революционный комитет. Новый ревком возглавил Артем.
Артем, Ховрин, Железняков и Сивере пришли в штаб бронедивизиона. Командование его предъявило большевикам ряд претензий. Оно спрашивало, на каком основании у него требуют сдачи броневиков.
Ховрин резко ответил:
- Казаки генерала Каледина расстреливают тысячи горняков. Мы идем на фронт, и ваши броневики будут там. Здесь же им делать нечего.
- В Харькове тоже не совсем спокойно, - ответил командир дивизиона. И мы должны наблюдать за порядком.
- Какую власть поддерживает ваш дивизион? - спросил Артем.
- Никакую. Мы ни за Временное правительство, ни за Центральную Раду, ни за большевиков. Мы сами по себе! - ответил командир.
Никто не стал спорить с ним. Когда все вышли из штаба, Артем сказал:
- Броневики нужно забрать сегодня же.
Ховрин и Железняков с отрядом матросов окружили штаб дивизиона. Берг возглавил делегацию к командам броневиков для предъявления им ультиматума о немедленной сдаче.
Прошло более часа, а от делегации не было никаких известий. Тогда направили к штабу дивизиона один из броневиков отряда, который несколько раз проехал мимо ворот здания и должен был выяснить - почему задержалась делегация.
В это время Берг со своими товарищами вышел из штаба дивизиона и сообщил:
- Наш ультиматум дивизионом принят.
На следующий день бронепоезд под командой Николая Ховрина мчался к городу Чугуеву. Надо было срочно разоружить юнкерское училище, питомцы которого вместе с другими местными контрреволюционерами разогнали Чугуевский городской Совет рабочих и солдатских депутатов. Став вооруженным контрреволюционным центром, юнкерское училище поддерживало городскую думу, в которой хозяйничали местная буржуазия и чиновники.
Прибыв под Чугуев ночью со своим отрядом, Ховрин приказал бойцам снять орудия с платформы и установить их на вершине горы, господствующей над городом. Затем предстояло отправиться в юнкерское училище и предъявить его командованию ультиматум о сдаче оружия. И наконец, разогнать городскую думу.
В сопровождении двух матросов Железняков пошел в юнкерское училище. Весь отряд напутствовал своих посланцев:
- Никаких уступок контре!
- Требуйте полной капитуляции!
С тревогой ждали на бронепоезде возвращения своих товарищей. Особенно беспокоился Ховрин, он понимал, как опасно было идти в логово врага.
Между тем Железняков уже действовал. Первый этап боевой операции был выполнен сравнительно быстро и без особых осложнений. Не зная, что с бронепоездом прибыло всего 100 моряков, командование 700 чугуевских юнкеров согласилось подписать ультиматум о сдаче оружия.
Дальше Железняков со своими матросами направился к зданию Чугуевской городской думы. Просторное помещение ее было набито народом до отказа. Сюда собрались все местные богачи и чиновники. Появление Железнякова с вооруженными матросами было встречено гробовым молчанием. Все трое прошли сквозь ряды перепуганных думцев и поднялись на трибуну. Раздался властный голос Железнякова:
- Мы требуем немедленного и полного разоружения города и передачи власти в руки трудящихся!
Категорический ультиматум был встречен протестующими криками думцев:
- А-а-а! Насильники!
- Долой их! Арестовать!
На улице затрещали выстрелы. Заговорили пулеметы. И, как бы в ответ на это, за городом начал ухать из орудий матросский бронепоезд.
В зал ввалился отряд вооруженных юнкеров.
Железняков кивнул головой своим матросам:
- Ко мне, товарищи!
Все трое встали плечом к плечу.
- Приготовиться! Гранаты!
Шум и крики в зале нарастали. И тогда Железняков грозно поднял вверх сжатый кулак.
- Тише! Прекратите шум! К порядку, господа! Плохую игру вы затеяли, вызвав сюда этих молодчиков, - указал он на вооруженных юнкеров. - Вы слышите, наш бронепоезд уже открыл огонь!
Зал начал умолкать. Присмиревшие думцы переглядывались испуганно и растерянно.
За стенами здания усилилась перестрелка: это на помощь матросам выступили рабочие.
К утру белогвардейцы были полностью разоружены. И над входом в здание городской думы заалел огромный плакат: "Да здравствует власть Советов!"
В это время в Петрограде назревали крупные события, и правительственным распоряжением балтийцы были возвращены в столицу.
И эти трусы разбежались
Тревога оказалась ложной. Внезапно появившаяся воинская часть прошла мимо, направляясь в сторону морского порта. Постовые сообщили: ничего подозрительного.
Участники конспиративного совещания спрятали оружие и вернулись на свои места. Председатель предоставил слово новому оратору:
- Мы вас слушаем, Абрам Рафаилович, только, прошу вас, потише.
Гоц, один из лидеров правых эсеров, обвел глазами присутствующих и начал решительно:
- Итак, господа, хотя бы и кратко, сформулирую нашу задачу. Нам надо усилить террор против руководителей большевиков. Сегодня мистер Фрэнсис вручил мне довольно солидную сумму денег для поддержки нашей всероссийской боевой дружины. Военная комиссия нашей партии и военный отдел "Союза защиты Учредительного собрания" сообща разработали план восстания. Мы решили начать его 5 января. Якобы в поддержку открытия Учредительного собрания состоится демонстрация. Мы надеемся вывести на улицы Петрограда до ста тысяч человек. Отряды из офицеров и юнкеров займут вокзалы, телеграф, правительственные учреждения. Вызваны нами вооруженные отряды из провинции. Для действий в Таврическом дворце создан отряд особого назначения. Поскольку в Учредительное собрание избраны почти все большевистские руководители, они явятся на первое заседание. Задача особого отряда арестовать...
- И немедленно уничтожить их, - нетерпеливо вставил эсер Сургучев, бывший фронтовой комиссар Временного правительства.
- И последнее, - невозмутимо продолжал Гоц. - В нужный момент подготовленные люди выйдут из рядов демонстрации и предложат от имени народа передать всю власть Учредительному собранию...
Из-за стола встал член военной комиссии Онипко, - в июле 1917 года матросы изгнали его из Гельсингфорса, где он занимал пост военного комиссара Временного правительства при командующем флотом Балтийского моря:
- Будут ли приняты какие-нибудь меры в отношении Ленина?
Руководитель террористической дружины эсеров Паевский вопросительно посмотрел на Гоца:
- Можно ответить?
- Нет, нет! Воздержитесь!.. - Заметив на некоторых лицах присутствующих недоумение, Гоц поспешил оправдаться: - Я прошу не истолковывать мои слова превратно. Мы полностью доверяем всем находящимся здесь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19