А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Лавкрафт Говард Филлипс

Единственный наследник


 

Здесь выложена электронная книга Единственный наследник автора по имени Лавкрафт Говард Филлипс. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Лавкрафт Говард Филлипс - Единственный наследник.

Размер архива с книгой Единственный наследник равняется 26.74 KB

Единственный наследник - Лавкрафт Говард Филлипс => скачать бесплатную электронную книгу



Написанное Лавкрафтом | Написанное о Лавкрафте | Приложение
Г.Ф. Лавкрафт. Единственный наследник
"Иные дома, подобно иным людям, способны
однажды раз и навсегда снискать себе мрачную
репутацию обиталища сил зла. Наверное, все дело в
своеобразной ауре злодеяний, свершившихся
некогда под их крышами она-то и пробуждает в
вашей душе необъяснимый страх, спустя много лет
после того, как реальные злодеи во плоти и крови
покинули этот лучший из миров. Неведомые флюиды
темных страстей убийцы и предсмертного ужаса его
жертвы проникают в ваше сердце, и вы, будучи
просто любопытствующим наблюдателем, не имеющим
никакого отношения к некогда совершенному здесь
преступлению, внезапно чувствуете, как
напряглись ваши нервы, забегали по телу мурашки и
похолодела в жилах кровь..."
Алджернон Блэквуд1
У меня нет ни малейшего желания возвращаться к тайне дома Шарьера ни один здравомыслящий человек не стал бы цепляться за подобные воспоминания, а напротив, постарался бы как можно скорее от них избавиться или, в крайнем случае, убедить себя в их нереальности. И все же мне придется поведать миру о своем недолгом знакомстве с таинственным домом на Бенефит-стрит и о причине моего панического бегства из его стен, ибо я считаю своим долгом спасти невиновного человека, оказавшегося на подозрении у полицейских после безуспешных попыток последних найти объяснение одному слишком поздно сделанному открытию. Несколько лет тому назад мне довелось стать участником событий, немногие сохранившиеся следы которых ныне приводят в ужас почтенных обитателей города.
Как известно, многие любители и знатоки старины печальным образом сочетают в себе интерес к древним домам и предметам с поразительным нежеланием выяснять что-либо о судьбе, помыслах и намерениях их создателей и прежних владельцев. А ведь практически каждый исследователь, посвятивший себя изучению людских обиталищ, имеет все шансы столкнуться с тайной куда более важной и увлекательной, нежели дата сооружения какого-нибудь флигеля или двускатной крыши, и найти правильную разгадку этой тайны, какой бы она ни была невероятной, ужасающей или даже кто знает? дьявольской. Имя Элайджи Этвуда кое-что значит в среде истинных любителей старины; из соображений скромности не стану распространяться здесь о собственной персоне, но думаю, не будет зазорным упомянуть о том факте, что в справочниках по антиквариату вашему покорному слуге уделен не один абзац.
Я приехал в Провиденс, штат Род-Айленд, в 1930 году, намереваясь пробыть в нем лишь несколько дней и затем отправиться в Новый Орлеан. Но все мои планы расстроились в первый же день, когда я увидел дом Шарьера на Бенефит-стрит так неожиданно и бесповоротно может завладеть сердцем любителя старины только какой-нибудь необычный дом на улице новоанглийского города, явно выделяющийся на фоне соседних зданий своим почтенным возрастом и окруженный некоей не поддающейся определению аурой, отталкивающей и притягательной одновременно.
Информация, которую я получил о доме Шарьера (заключавшаяся в том, что в нем обитает нечистая сила), мало чем отличалась от почерпнутых мною в "Журнале Американского фольклора" сведений о большинстве старых, покинутых людьми жилищ будь то основательные постройки представителей цивилизованного мира, землянки австралийских аборигенов, хижины полинезийцев или примитивные вигвамы американских индейцев. Не хочу распространяться здесь о призраках, однако скажу, что мой богатый жизненный опыт позволяет вспомнить кое-какие явления, которые никак не поддаются объяснению с научной точки зрения, хотя, с другой стороны, обладая достаточно трезвым умом, я верю в то, что рано или поздно, когда наука сделает очередной шаг вперед, эти объяснения будут найдены.
В доме Шарьера, конечно же, не водилось нечистой силы в прямом смысле этого слова. По его комнатам не бродили, гремя цепями, угрюмые призраки, в полночь под его крышей не раздавалось страшных завываний, и замогильные силуэты не вставали в колдовской час, неся предупреждение о близком наступлении рокового конца. Но нельзя было отрицать того, что некая мрачная аура зла? ужаса? иных необъяснимых явлений? витает над домом, и, не надели меня природа достаточным хладнокровием, этот особняк, без сомнения, давно бы свел меня с ума. В сравнении с другими домами подобного рода этот обладал не столь ощутимой аурой, но в то же время он прямо-таки давил на сознание своей, если хотите, старинностью нет, не тяжестью веков своего существования на этой земле, но глубочайшей седой древностью несравненно более ранних эпох бытия, когда мир был еще совсем молодым; и это показалось мне странным, ибо дом, как бы ни был он стар, все же вряд ли стоял здесь более трех столетий.
Я не мог сдержать восхищения, увидев его в первый раз, и это было восхищение знатока, нежданно-негаданно встретившего среди скучных зданий типичной новоанглийской постройки замечательный образец архитектуры XVII века в квебекском стиле, о котором я имел достаточно четкое представление, ибо в Квебеке, да и в других городах Северной Америки, бывал много раз. В Провиденсе же я оказался впервые; впрочем, в мои намерения не входило останавливаться здесь надолго меня ждал Новый Орлеан, а Провиденс был всего лишь промежуточным пунктом, куда я завернул, чтобы проведать своего старого друга, тоже весьма известного антиквара. Направляясь к нему на Барнз-стрит, я и наткнулся на дом, о котором веду сейчас свой рассказ. Переполнившее меня тогда чувство сугубо профессионального восхищения не помешало мне, однако, разглядеть, что он стоит незаселенным, и, враз позабыв о запланированной поездке в Новый Орлеан, я тут же принял решение снять его для себя и пожить в нем некоторое время. Быть может, это желание, будучи минутной блажью, так и осталось бы неосуществленным, если бы не та странная неохота, с которой Гэмвелл (так звали моего друга) отвечал на мои настойчивые расспросы об этом особняке. Более того, я почувствовал, что мой приятель не желает, чтобы я даже близко подходил к этому дому. Боюсь, впрочем, показаться несправедливым по отношению к бедняге ведь тогда дни его были уже сочтены, хотя оба мы еще не подозревали об этом. Гэмвелл принял меня не в кабинете, как обычно, а в спальне, где он лежал в постели, мрачно уставившись в потолок. Видимо, он чувствовал себя прескверно, и даже мой визит не очень его обрадовал, несмотря на то, что мы не виделись уже несколько лет. Пристроившись у изголовья больного, я с ходу принялся расспрашивать его о доме, предварительно весьма подробно обрисовав его. Столь детальное описание понадобилось мне для безошибочной идентификации этого сооружения ведь я не знал тогда о нем ровным счетом ничего, в том числе и названия.
Гэмвелл сказал, что владельцем дома был некий Шарьер французский хирург, в свое время приехавший сюда из Квебека. "А кто его построил?" спросил я у Гэмвелла, но этого мой друг не знал; единственным именем, которое он назвал мне, было имя Шарьера. "Высокий человек с грубой, словно потрескавшейся кожей я видел его от силы два-три раза, но никто не может похвастаться тем, что встречал его чаще. Он тогда уже оставил свою практику", вот что сообщил мне Гэмвелл о Шарьере. Что и говорить не очень-то щедрая информация о загадочном хозяине заинтересовавшего меня дома. Впрочем, после некоторого молчания Гэмвелл продолжил изложение фактов о докторе и его таинственной обители, и я узнал, что в то время, когда мой друг только начал проявлять интерес к необычному особняку, Шарьер уже жил там возможно, вместе со старшими членами его семейства, хотя относительно последних у Гэмвелла не было твердой уверенности. Три года тому назад, в 1927 году, этот мрачный отшельник тихо скончался; во всяком случае, местная "Джорнел" настаивала именно на упомянутой дате к слову сказать, единственной дате, выловленной мною из крайне скудного жизнеописания доктора Шарьера; все остальное было сокрыто пеленой неизвестности. За все время, прошедшее после смерти отставного хирурга, в доме лишь однажды поселились жильцы семья заезжего адвоката, однако уже через месяц они уехали оттуда, жалуясь на сырость и неприятные запахи. С тех пор он так и стоит пустым, до некоторого времени надежно защищенный от посягательств городских властей, среди представителей которых нашлось бы немало охотников сровнять его с землей, дело в том, что доктор Шарьер, оставив после себя солидную сумму, поручил одной юридической конторе своевременно выплачивать из нее все налоги в городскую казну в течение, как говорили, двадцати лет, обеспечивая тем самым сохранность дома на случай, если объявятся наследники доктора кто-то припомнил в этой связи, что в письмах покойного хирурга содержались туманные намеки на некоего племянника, якобы состоящего на военной службе во Французском Индокитае. Все попытки разыскать этого племянника не увенчались, однако, успехом, и дом был оставлен в покое до истечения указанного в завещании доктора Шарьера срока.
- Я хотел бы его снять, сказал я Гэмвеллу. Услышав мои слова, Гэмвелл, несмотря на свое плохое самочувствие, резко приподнялся на локте в знак протеста.
- Это блажь, Этвуд, произнес он дрожащим голосом. Она пройдет. Лучше оставь свою затею я слышал много нехорошего об этом доме.
- Например? стал допытываться я. Но Гэмвелл не желал говорить на эту тему, а только слабо покачал головой и закрыл глаза.
- Думаю посмотреть его завтра, продолжал я.
- После Квебека ты не найдешь там ничего нового, поверь мне, сказал Гэмвелл.
В конечном счете, отговаривая меня от этой сделки, мой друг добился прямо противоположного результата, лишь укрепив во мне желание поближе познакомиться с домом Шарьера. Конечно, я отнюдь не собирался провести в нем всю оставшуюся жизнь в мои планы входило снять дом на полгода или что-то около того и превратить его в базовый пункт для своих экспедиций в сельскую местность вокруг Провиденса, весьма привлекательную для меня с профессиональной точки зрения я рассчитывал найти немало интересного в старинных усадьбах и небольших селениях... В конце концов Гэмвелл сдался и назвал мне юридическую контору, на попечение которой был оставлен дом Шарьера. Не мешкая, я обратился туда с соответствующим заявлением и вскоре стал полноправным хозяином особняка "на период, не должный превышать шести месяцев, или меньший период, в случае если того пожелает наниматель".
Я сразу же перебрался в снятый мною дом и первым делом обнаружил, что в нем не проведено электричество. Признаться, это не очень-то меня обрадовало; слава Богу, что хоть работал водопровод. Многочисленные комнаты особняка освещались керосиновыми лампами самых разнообразных форм и размеров иные из них, без сомнения, были изготовлены еще в позапрошлом столетии. Я ожидал встретить в доме следы запустения, которые у меня привычно ассоциируются с многолетними скоплениями пыли и паутины, и был немало удивлен, обнаружив полное отсутствие вышеупомянутых свидетельств заброшенности жилья. Это было тем более странно, что юридическая контора, о которой я говорил выше "Бейкер и Гринбоу", как будто бы не ставила своей задачей содержать вверенную ей недвижимость в чистоте и порядке в ожидании единственного оставшегося в живых представителя рода Шарьеров, могущего в любую минуту прибыть в Провиденс и заявить о правах на свою собственность.
Дом полностью оправдал все мои ожидания. Не смотря на свой немалый возраст, он был еще крепок "построен на века", как говорится в таких слу чаях. Комнаты отличались какой-то несуразностью 'размеров они были либо огромными, либо крошечными и давили на психику мрачной, неестественной желтизной своих стен, обнажившихся под давным давно отклеившимися обоями. Здание было двухэтажным, однако до отказа набитый старым хламом верхний этаж выполнял, скорее, роль чердака видимо, последнее время там никто не жил; и в то же врем вся обстановка, да и самый дух нижнего этажа красноречиво свидетельствовали о том, что еще не так давно в этих стенах обитал хирург-отшельник. Одна из комнат явно служила ему лабораторией, а другая, примыкавшая к ней, наверняка была кабинетом; оказавшись в этих помещениях, я не мог отделаться от чувства, что каким-то странным и непостижимым образом приблизился к покойному Шарьеру чуть ли не на расстояние вытянутой руки как в пространстве, так и во времени; во всяком случае, обе комнаты выглядели так, будто доктор находился в них всего минуту назад, проделывая какой-нибудь диковинный опыт, но, захваченный врасплох моим неожиданным появлением, принужден был поспешно скрыться. Похоже, что проживавший здесь в течение недолгого месяца адвокат ни разу не заходил ни в кабинет, ни в лабораторию; впрочем, дом был достаточно велик для того, чтобы можно было разместиться в нем, не вторгаясь в эти уединенные помещения, обращенные окнами в сад, сейчас сильно заросший невзрачными кустами и деревьями. Расположенный позади особняка, сад занимал в ширину примерно одинаковое с ним пространство, а от участка, примыкавшего к соседнему дому, его отделяла высокая каменная стена.
Было очевидно, что смерть застигла доктора Шарьера в момент проведения какого-то опыта; признаюсь, суть его очень заинтересовала меня, ибо он явно выпадал из разряда обычных хотя бы потому, что человеческий организм являлся в нем не единственным и далеко не главным предметом исследования. Во всяком случае, на столе в кабинете я нашел великое множество рисунков с изображениями самых разнообразных рептилий и земноводных; причудливые, почти каббалистические, эти рисунки походили на виденные мною ранее физиологические карты. Среди изображенных на них видов преобладали представители отряда Loricata2 и родов Crocodylus и Osteolaemus, хотя встречались здесь и рисунки Gavialis, Tomistoma, Caiman и Alligator3, а также наброски с изображениями более ранних представителей класса рептилий, живших чуть ли не в юрском периоде. Впрочем, эти интригующие рисунки, которые красноречиво свидетельствовали о более чем странной направленности научных интересов усопшего хирурга, все же не вызвали бы у меня охоты выяснять обстоятельства жизни и смерти доктора, если бы в самой атмосфере этого дома я не ощущал какой-то тайны, возможно, уходящей корнями вглубь столетий.
И дом, и его интерьер были совершенно типичными для своего времени; водопровод здесь провели, конечно же, намного позже. Сначала я склонялся к мысли, что доктор построил его сам, однако Гэмвелл в ходе нашей беседы, состоявшей в основном из моих настойчивых расспросов и его уклончивых ответов, дал мне понять, что я ошибаюсь; не упомянул он и о том, в каком возрасте скончался доктор. Ну хорошо, рассуждал я, пусть Шарьер покинул наш мир, будучи примерно восьмидесяти лет от роду но и в этом случае он, конечно же, никак не мог быть создателем дома, воздвигнутого примерно около 1700 года, то есть более чем за два столетия до его смерти! Так что, скорее всего, дом просто носил имя своего последнего долговременного обитателя, но не творца. На том я бы и успокоился, если бы, решая эту задачу, не наткнулся на несколько весьма странных фактов, плохо согласующихся как между собой, так и со здравым смыслом вообще.
Например, мне не удалось найти ни одного достоверного источника, который бы содержал такую немаловажную информацию, как год рождения доктора Шарьера. Я разыскал его могилу; к моему удивлению, она оказалась в собственных его владениях в свое время он получил от властей разрешение быть захороненным в саду рядом с домом. Могила располагалась неподалеку от старого колодца, который, хотя и являлся едва ли не ровесником этого необычного особняка, стоял, как ни в чем не бывало, под аккуратным навесом с ведром и прочими необходимыми приспособлениями. Однако даты рождения доктора не было и на могильной плите: на ней стояли только имя: Жан-Франсуа Шарьер, род занятий: хирург, места проживания или занятия врачебной практикой: Байонна, Париж, Пондишери, Квебек, Провиденс и год его смерти: 1927. Эта пелена таинственности вокруг даты рождения доктора подвигла меня на новые поиски, и, припомнив имена своих знакомых, которые жили в указанных на могильной плите городах, я разослал туда письма с просьбой сообщить о Жане-Франсуа Шарьере все, что им только было известно.
Результат не заставил себя долго ждать уже через две недели я получил от своих адресатов массу интересующих меня сведений. Однако и на этот раз меня ожидало разочарование, ибо туман вокруг таинственной личности доктора Шарьера ни в коей степени не рассеялся напротив, теперь он казался еще более непроницаемым. Прежде всего я распечатал письмо из Байонны города, название которого стояло первым на могильной плите;

Единственный наследник - Лавкрафт Говард Филлипс => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Единственный наследник автора Лавкрафт Говард Филлипс дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Единственный наследник у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Единственный наследник своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Лавкрафт Говард Филлипс - Единственный наследник.
Если после завершения чтения книги Единственный наследник вы захотите почитать и другие книги Лавкрафт Говард Филлипс, тогда зайдите на страницу писателя Лавкрафт Говард Филлипс - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Единственный наследник, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Лавкрафт Говард Филлипс, написавшего книгу Единственный наследник, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Единственный наследник; Лавкрафт Говард Филлипс, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн