А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Кунц Дин Рэй

Ключи к полуночи


 

Здесь выложена электронная книга Ключи к полуночи автора по имени Кунц Дин Рэй. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Кунц Дин Рэй - Ключи к полуночи.

Размер архива с книгой Ключи к полуночи равняется 196.69 KB

Ключи к полуночи - Кунц Дин Рэй => скачать бесплатную электронную книгу




Оригинал: Dean Koontz, “The Key to Midnight”
Перевод: Г. Любавин
Дин Кунц
Ключи к полуночи

"The Key to Midnight" 1979, перевод Г. Любавина
Часть первая
Джоанна
"Какой-то звук,
То пугало
Само упало".
Босе, 1670-1714.
Глава 1
В темноте Джоанна Ранд подошла к окну. Она простояла там довольно долго, обнаженная, вздрагивающая всем телом.
Ветер с дальних гор, холодно прижимаясь к стеклу, шумел в ветвях развесистой сосны.
В 4 часа утра город Киото тих даже здесь, в Гайоне — квартале развлечений с его ночными кафе и увеселительными заведениями. Невероятный город, подумала она, тысяча лет, а выглядит, как новенький. Киото, духовное сердце Японии, представлял собой очаровательную мешанину из неоновых огней и древних храмов, из пластмассовой дешевки и красивого, обработанного вручную камня, из худших образчиков кричащей современной архитектуры, лепившихся рядом с дворцами и богато украшенными усыпальницами, которые веками выдерживали жаркое сырое лето и холодную сырую зиму. Это был крупный город, который путем какого-то таинственного сочетания традиций и массовой культуры, давал Джоанне обновленное чувство человеческой неизменности и освежал ее иногда нетвердую веру в важность индивидуального.
"Земля вращается на своих осях, обращается вокруг солнца; общество непрерывно изменяется; город растет; люди создают новые поколения; и я буду продолжать делать, как и они", — сказала она себе. Эти мысли всегда утешали ее, когда она была в темноте, одинокая, болезненно возбужденная сильным, но неопределенным страхом, который приходил к ней каждую ночь и не давал ей уснуть.
Немного успокоившись, но не желая вернуться в постель, Джоанна накинула красный шелковый халат и надела тапочки. Ее тонкие руки все еще подрагивали, но уже не бесконтрольно. Она ощущала себя оскверненной, использованной, отброшенной за ненужностью, как если бы существо из ее ночного кошмара каким-то образом воплотилось в физическую форму и раз за разом грубо насиловало ее, пока она спала.
Вспомнившаяся боль пульсировала так ясно, как будто это была настоящая рана во влажном сочленении ее бедер.
"Человек со стальными пальцами добирается до шприца для подкожных инъекций...".
Этот один-единственный образ было все, что осталось ей от ночного кошмара. Но он был настолько живой, что, пожелай, она могла бы вспомнить все до мельчайших подробностей: строение металлических пальцев, звук механизмов, работающих в них, и свет, исходящий из их кончиков.
Она включила лампу около кровати и внимательно осмотрела знакомую комнату. Ничто не нарушало порядка, и в воздухе был только ее собственный запах, но у нее возникло сомнение: действительно ли она была здесь всю ночь одна.
Она задрожала.
Глава 2
Джоанна спустилась по узкой лестнице в свою контору на первом этаже. Резким движением она включила свет и остановилась в дверях, внимательно изучая эту комнату, как только что проделала наверху. Мягкий свет медной лампы отбрасывал пурпурные тени на книжные полки, сделанную из ротанга мебель и рисунки на рисовой бумаге. Силуэты кружевных листьев пальм в кадках отражались на стене напротив нее. Все было в порядке.
Письменный стол был завален бумагами, которые надо было разобрать, но она не любила заниматься подобной работой. Ей захотелось выпить.
Наружная дверь конторы выходила на площадку перед коктейль-баром "Прогулка в лунном свете". В этом заведении было не совсем темно: две приглушенные лампы горели над голубоватыми зеркалами над стойкой бара, и жутко зеленые лампочки светили у каждого из четырех выходов. Она могла видеть табуреты у стойки также хорошо, как и основную комнату вдали, где шестьдесят столиков и две сотни стульев располагались перед маленькой приподнятой эстрадой. Ночной клуб был молчалив и пустынен.
Джоанна зашла за стойку и налила стакан хереса. Отпив маленький глоток, она вздохнула и заметила какое-то движение около открытой двери в конторку.
Марико Инамури, ее секретарша и помощница, жившая у нее, спустилась за ней вниз. На Марико был надет мешковатый коричневый купальный халат размера на два больше ее; ее черные волосы, обычно скромно заколотые парой булавок слоновой кости, рассыпались по плечам. Она подошла к бару и села на один из табуретов.
— Выпьешь? — спросила Джоанна.
Марико улыбнулась:
— Хорошо бы немного воды.
— Давай что-нибудь покрепче.
— Нет. Только воды.
— Хочешь подчеркнуть, что я напилась?
— Ты не пьяна.
— Благодарю за доверие, — сказала Джоанна. — Знаешь, кажется, теперь каждую ночь примерно в это время мне придется заканчивать здесь, в баре. И не за стаканом воды. — Она поставила на прилавок воду.
Марико взяла стакан и стала медленно поворачивать его в руках, но не пила. Джоанна с восхищением наблюдала за ней. Благодаря врожденной грации Марико умела превратить обычнейшее действие в таинство. Она была довольно хорошенькой, с большими черными глазами и тонкими чертами лица, возраста Джоанны — около тридцати лет. Казалось, она не подозревала о своей красоте, и ее скромность, возможно, была самой приятной чертой.
Она пришла работать в "Прогулку в лунном свете" через неделю после открытия: устроилась на эту работу не только из-за жалования, но и из-за возможности попрактиковать свой английский с Джоанной. Она дала понять, что намерена проработать в кафе год или два, а затем добиваться должности исполнительного секретаря в одной из больших американских компаний, имевших представительства в Токио.
Но прошло шесть лет. Токио ее больше не манил. По крайней мере, она была сравнительно довольна жизнью.
"Лунный свет", — подумала Джоанна, — тоже очаровал Марико. Что он — главный интерес в ее жизни, так же верно, как и то, что он — единственный интерес в моей".
Кроме того, между ними возникла внезапная сестринская привязанность и участие друг в друге. Друзей они заводили одинаково нелегко. Марико была сердечная и очаровательная, но на удивление робкая для женщины, работающей в ночном клубе в Гайоне. Ее имидж был некая спокойная, замкнутая, тихо говорящая, держащаяся в тени японская женщина другого века. Джоанна была противоположностью Марико в темпераменте, живая и открытая. Она легко сходилась почти с любым, но ей было трудно переступить ту черту близости, что превращала знакомого в друга. Потому что дружба давалась ей нелегко, она делала все, чтобы удержать Марико. Она возлагала на эту молодую женщину все возрастающую долю ответственности в управлении "Лунным светом", ежегодно увеличивала ей жалование, и Марико отплачивала за это упорным трудом. Не договариваясь, они решили, что расставание было бы как не желательным, так и не нужным для них.
"Но почему Марико? — Джоанна стала размышлять. — Из всех людей я могла бы выбрать самого лучшего друга, но почему ее? Ну... потому что я абсолютно уверена, что Марико никогда не будет назойливой и никогда не будет слишком сильно интересоваться мною".
Так думала Джоанна, восхищенно глядя на Марико. И не понимала себя. Что Марико могла выяснить? Что было такого, чтобы скрывать? У нее не было секретов. Держа стакан хереса в руке, она вышла из-за стойки и села на табурет.
— Тебе опять приснился тот кошмар? — спросила Марико.
— Всего лишь сон.
— Кошмар, — настаивала Марико, — тот самый, что приходил к тебе уже тысячу раз?
— Две тысячи... три. Я разбудила тебя?
— Было хуже, чем обычно.
— Нет, так же, как всегда.
— Ты думаешь, что я тебе поверю?
— Ну, хорошо, — сказала Джоанна. — Это было хуже, чем обычно. Извини, что разбудила тебя.
— Я беспокоюсь о тебе, — сказала Марико.
— Нет нужды беспокоиться. Я крепкая.
— Ты видела его опять... человека с металлическими пальцами?
— Я никогда не видела его лица, — устало сказала Джоанна. — Я вообще никогда ничего не видела, кроме его богомерзких пальцев — или, по крайней мере, это все, что я могу вспомнить из виденного. Мне кажется, что это больше, чем просто ночной кошмар, хотя он никогда не остается со мной, когда я просыпаюсь. — Она вздрогнула и отпила немного хереса.
Марико тихонько дотронулась до плеча Джоанны:
— У меня есть дядя, он...
— ... гипнотизер.
— Психолог, — сказала Марико. — Врач. Он применяет гипноз...
— Ты уже тысячу раз это говорила, — ответила Джоанна. — И мне это не интересно.
— Он мог бы помочь тебе вспомнить весь сон, заглянуть в твое прошлое и найти причину кошмара.
Джоанна задумчиво разглядывала свое отражение в голубоватом зеркале бара и, наконец, сказала:
— Знаешь, я не уверена, хочу ли я знать эту причину.
Глава 3
Алекс Хантер размышлял над тем, что, если бы его служащие в Штатах увидели обедающим в "Прогулке в лунном свете", они были бы крайне удивлены его поведению. Хантер был известен как требовательный начальник, предполагавший в своих служащих совершенство и быстро расстающийся с работниками, которые не соответствовали этому представлению; всегда честный, но не более того, он редко выражал свое мнение, но очень часто становился объектом меткой и резкой критики. В Чикаго он был известен как человек неразговорчивый, крайне неразговорчивый, один из тех, кто редко улыбается. Многие ему завидовали и уважали, но не любили. Его служащие и прочее окружение были бы сбиты с толку, если бы увидели его любезно болтающим с официантами, с улыбкой, не сходящей с лица.
Внешне он совсем не был похож на убийцу. На самом же деле ему дважды пришлось убить. Шесть пуль он всадил в грудь человека по имени Росс Баглио. В другом случае он вогнал в горло человека расщепленное метловище. Оба раза он сделал это исключительно в целях самообороны. Сейчас же Хантер выглядел как довольно преуспевающий бизнесмен на отдыхе, и никак иначе.
Это общество, эта непосредственная культура, так отличающаяся от американской, во многом способствовали его прекрасному расположению духа. Неизменно услужливые и вежливые японцы вызывали улыбку. Алекс был в этой стране всего десять дней, но уже не мог вспомнить другого такого периода в своей жизни, когда бы он чувствовал себя хотя бы вполовину, как сейчас, расслабленным и умиротворенным.
Конечно, пища тоже вносила свою лепту. "Прогулка в лунном свете" славилась своей великолепной кухней. Изысканный японский стол изменяется в зависимости от сезона более, чем какой-либо другой из известных Алексу, а шеф-повар знал свое дело в совершенстве. Было также важно, чтобы цвет каждого кушанья сочетался с предметами, окружающими его, поэтому все сервировалось на фарфоре, как цветом, так и рельефными узорами гармонирующем с пищей. Сегодня он наслаждался обедом, подходящим для прохладного вечера конца ноября. Перед ним поставили изысканный деревянный поднос, на котором стоял белоснежный ребристый горшочек китайского фарфора с толсто нарезанной дайконской редькой и красноватыми ломтиками осьминога, и, наконец, — кониаку — заливное из языка дьявола. Рифленый зеленый соусник содержал ароматную горячую горчицу, в которой нежно переплетались тонкие ароматы пряностей. Еще там было большое плоское блюдо серого цвета с двумя мисочками, красной и черной. В одной из них был суп акадами с плавающими в нем грибами, в другой же — рис. Продолговатое блюдо предлагало цельную морскую рыбину и три вида гарнира к ней с чашечкой отличнейшего дайкона, идущего в этот сезон. Это была идеальная для зимы еда: обильный стол, выдержанный в подходящих мрачноватых тонах.
Разделавшись с последним кусочком рыбы, Алекс Хантер отметил про себя, что не японское гостеприимство и не качество пищи так поднимали его настроение. Причиной его благодушия было, прежде всего, страстное нетерпение, с которым он ожидал появления на маленькой сцене Джоанны Ранд.
Точно в восемь часов огни потускнели, занавес раздвинулся, и маленький оркестрик "Прогулки в лунном свете" начал играть нечто на тему "Нитки жемчуга". Конечно, это был не знаменитый оркестр, не Годмана, не Миллера, и даже не Дорси, но играли они на удивление хорошо для клубных музыкантов, которые родились, выросли и научились играть там, где никто и близко не слышал настоящего звучания этой музыки. В конце мелодии, когда слушатели взорвались аплодисментами, оркестранты перешли к свингу и на сцену вышла Джоанна Ранд.
Его сердце застучало быстрее, пульс участился и с силой стал отдаваться в висках.
"Как глубоко может захватить меня эта женщина?" — спрашивал он себя. Это был риторический вопрос, ответ на который ему уже был известен.
Стройная и грациозная, она была одной из желаннейших женщин, которых Алекс когда-либо видел. И хотя она обладала гибким, возбуждающим телом, ее лицо было намного более притягательным, нежели ноги, грудь и прочие женские прелести. Она не была классически красивой: ее нос был не тонкий и не достаточно прямой, скулы ее были не слишком высоки, а лоб не так широк, чтобы удовлетворить требованиям судий строгой красоты. Ее подбородок был женственным, но волевым; полные губы, голубые глаза более насыщенного цвета, чем у смазливеньких фотомоделей с журнальных обложек и рекламных роликов. Лицо Джоанны было современно безупречным, но несовременно бледным, обрамленное густыми золотистыми волосами. Казалось, она светилась здоровьем. Кожа в уголках глаз была слегка подернута морщинками, и на вид ей было лет тридцать, никак не шестнадцать. Но здесь-то и была изюминка: ее красота была не застывшей и бездушной, она во сто крат более привлекала и очаровывала своей опытностью и характером, оставившими след на ее лице.
Она находилась на сцене не столько для того, чтобы быть увиденной, сколько для того, чтобы быть услышанной. Ее голос был великолепен. Джоанна пела с трепетной чистотой, которая, казалось, пронзала душный воздух и звучала в нем самом. И хотя зал был полон, и каждый имел перед собой что-нибудь выпить, никто из посетителей не проронил ни слова, когда она выступала: аудитория была вежлива и внимательна, восхищена и зачарована.
Он встречал ее в другом месте и в другое время, но никак не мог вспомнить, где и когда. Ее лицо было захватывающе знакомым, особенно глаза. Хорошо, почти близко, зная ее, он чувствовал, что в действительности никогда прежде не был с ней знаком. Это было любопытно. Такую красивую женщину было бы трудно забыть.
Вот такими приятными раздумьями был охвачен Алекс Хантер. Пока ему не было скучно. Возбужденный, с затаенным дыханием, он смотрел и слушал. Он хотел ее.
Глава 4
Когда Джоанна Ранд допела свою последнюю песню и аплодисменты стихли, оркестр перешел к танцевальной программе. Пары теснились на небольшой площадке перед сценой. Снова завязался разговор, местами раздавались смех и музыкальное позвякивание посуды. Как и каждый вечер, Джоанна улучила момент с края сцены окинуть взглядом свои владения. В ней поднималось чувство гордости: она была хозяйкой чертовски уютного местечка.
Будучи певицей и владелицей ресторана, Джоанна Ранд была к тому же и превосходным дипломатом. По окончании своего первого часового выступления она не уходила за занавес и не ждала в уборной до десятичасового выхода. Вместо этого она спускалась со сцены в своем роскошном платье из плиссированного шелка и неторопливо расхаживала между столиками, награждаемая комплиментами, обмениваясь любезностями, отвечая на поклоны, останавливаясь, чтобы узнать, достаточно ли вкусен был обед, приветствуя новых посетителей и мило болтая с завсегдатаями. Джоанна знала, что хороший стол, романтическая атмосфера и качественная программа были достаточными условиями, чтобы ресторан приносил прибыль, но ей хотелось высшей степени успеха: было бы совсем не лишним, если бы о нем в городе ходили легенды. Она знала, что людям лестно удостоиться персонального внимания хозяйки, и сорок минут перерыва между выходами, проведенные в зале каждый вечер, стоили тысяч долларов, вложенных в дело.
Она увидела привлекательного американца с аккуратно подстриженными усами, уже третий вечер приходившего сюда. В предыдущие два раза они едва ли обменялись десятком слов, но Джоанна почувствовала, что им суждено недолго оставаться чужими. На каждом представлении он садился за маленький столик около сцены и смотрел на нее с такой однозначной страстностью, что она избегала встречаться с ним взглядом из страха сбиться и забыть слова песни. После каждого представления, во время ее выходов к посетителям, она, и не глядя на него, знала, что он пристально наблюдает за каждым ее движением. Джоанна думала, что могла выдержать его взгляд, но чувствовала себя, как под микроскопом. Хотя это пристальное внимание бросало в дрожь, оно было в то же время и любопытно приятным, и она, более чем просто с удовольствием, увидела его снова.
Когда она подошла к его столику, он встал и улыбнулся, высокий, широкоплечий, но одетый с европейской элегантностью, несмотря на свой неуклюжий размер. На нем был надет темно-серый в синюю полоску костюм-тройка, гармонировавший со сшитой на заказ рубашкой и жемчужно-серым галстуком.
— Когда вы исполняли "Эти глупости" или "Мы поменялись ролями", — произнес незнакомец, — я вспоминал Хелен Уард, когда она пела с Бенни Гудманом.
— Это было сорок лет назад, — ответила Джоанна. — А вы не на столько стары, чтобы помнить Хелен Уард.
— Допустим, я не был на ее концертах. Мне всего лишь сорок лет. Но у меня есть все ее записи, и, мне кажется, вы лучше, чем она.
— О, она была удивительна, — сказала Джоанна. — Вы мне слишком льстите.
— Я просто констатирую факт.
— Вы любите джаз?
— Главным образом свинг.
— Так нам нравится один и тот же уголок в стране под названием Джаз.
— Очевидно, — сказал Хантер, обводя взглядом толпу. — Это японцы. А мне говорили, что "Прогулка в лунном свете" ночной ресторан для переселенцев из Америки и разборчивых туристов. Но девяносто процентов ваших посетителей — японцы.
— Они относятся с большим уважением к музыке, родившейся в Америке, чем большинство самих американцев, — сказала Джоанна.
— Свинг — единственная музыка, которая меня когда-либо сколь-нибудь интересовала. — Он поколебался, а затем произнес:
— Позвольте заказать для вас коньяк, но поскольку это заведение принадлежит вам, не думаю, что было бы правильным отказаться.
— Кроме того, — сказала Джоанна, — я не позволила бы вам так поступить. Я закажу для вас коньяк.
Он выдвинул для нее стул, и она села.
К столику подошел официант и поклонился им обоим. / Джоанна сказала ему по-японски:
— Ямада-сан, принесите нам два бокала Реми Мартин.
Официант поспешил к стойке бара в дальней части зала.
Американец не сводил с Джоанны взгляда:
— Вы знаете, у вас действительно необычный голос. Лучше, чем у Марты Тилтон, Маргарет Маккрей, Бетти Ван...
— ... Эллы Фитцджеральд?
На мгновение задумавшись, он ответил:
— Ну, она не относится к тем, с кем вас стоило бы сравнивать.
— В самом деле?
— Я имел в виду, что ее стиль крайне отличается от вашего. Это все равно что сравнивать яблоки и апельсины.
Джоанна рассмеялась его дипломатическому ходу:
— Итак, я не лучше, чем Элла Фитцджеральд. Хорошо. Я рада, что вы это сказали. А то я начала думать, что вы совсем нетребовательны.
— У меня очень высокие требования, — произнес он тихо, — и вы более чем соответствуете им.
Пристальный взгляд его черных глаз посылал непрерывную серию электрических разрядов, проходящих через нее. "Боже милостивый, — подумала Джоанна, — я отвечаю ему, как зеленая девчонка". Она не только чувствовала, как он раздевал ее глазами, — мужчины делали это каждый вечер, когда она выходила на сцену, — он раздевал ее дальше тела: он обнажал ее сущность, в одно мгновение узнав все, что у нее есть за душой, каждый изгиб ее плоти и мысли. Она никогда не встречала мужчину, который бы с такой страстью был сконцентрирован на женщине, как будто все другие люди на земле перестали для него существовать. Джоанна снова почувствовала то особенное сочетание неловкости и удовольствия находиться в центре его и только его внимания.
Когда принесли заказанный Реми Мартин, она использовала это как предлог, чтобы оторвать от него взгляд. Медленно потягивая коньяк, она закрыла глаза, чтобы переключиться. Окунувшись на время в темноту, она размышляла над тем, что когда он смотрел в ее глаза, то передавал ей частичку собственной страсти, ибо она совершенно перестала воспринимать шумный зал вокруг: звон стаканов, смех и оживленный разговор, даже музыку. Теперь все это возвратилось к ней после полосы темноты, внезапно обрушившись на нее.
Наконец, Джоанна открыла глаза и сказала:
— Мне неудобно, но я не знаю вашего имени.
— А вы уверены, что не знаете? — спросил он. — У меня такое чувство... что мы раньше встречались.
Она нахмурилась.
— Не припоминаю.
— Может быть, это потому, что мне очень хочется скорее познакомиться. Меня зовут Алекс Хантер.
— Из Соединенных Штатов.
— Из Чикаго, если уж быть совсем точным.
— Вы здесь работаете в какой-нибудь американской компании?
— Нет. У меня свое дело.
— В Японии?
— У меня отпуск на месяц. Я приземлился в Токио восемь дней назад.
— Как долго вы пробудете в Киото?
— Я планировал два дня, но нахожусь здесь уже дольше. Мне осталось три недели. Возможно, я проведу их в Киото и отменю всю программу моего отпуска.
— Да, — сказала Джоанна, — это интересный город, на мой вкус, лучший в Японии. Но страна в целом очаровывает, мистер Хантер.
— Зовите меня Алекс.
— И в других местах этих островов есть многое такое, что стоит увидеть, Алекс.
— Возможно, на будущий год я вернусь и побываю во всех этих местах. Но сейчас, мне кажется, что все, что я мог бы пожелать увидеть в Японии, находится прямо передо мною.
Она пристально посмотрела на него, храбро встретившись с этими темными глазами, не совсем уверенная, что думать о его подходе и стиле поведения. Не скрывая своих намерений, он держал себя, как самец, демонстрирующий свои цвета. Сколько себя помнила Джоанна, она всегда была сильной женщиной не только в бизнесе, но и в личной жизни. Одержимая самоуверенностью, она редко плакала и никогда не падала духом, не теряла самообладания. Что такое истерия, она знала лишь понаслышке. В отношениях с мужчинами она всегда была ведущей (и никогда ведомой). Она предпочитала сама выбирать, когда и как будет развиваться ее дружба с мужчиной, и желала быть единственной, кто будет решать, когда эта дружба перерастет в нечто большее. У нее были свои представления о том, каков должен быть темп романа. Обычно ей не нравились неромантичные, идущие напролом мужчины; но как бы то ни было, открытый, выдержанно агрессивный подход Алекса Хантера был непонятно привлекательным.
Не зная, как ответить мужчине, атаковавшему с такой быстротой и самоуверенностью, Джоанна притворилась, что не замечает, что она нравится ему значительно больше, чем просто случайная знакомая. Она окинула взглядом зал, как будто опираясь на своих официантов и посетителей, затем отпила глоток коньяка и сказала: "Вы хорошо говорите по-японски".
В ответ на ее комплимент он склонил голову и произнес: "Благодарю". Затем, немного помолчав, он добавил:
— Языки мое хобби. Так же как европейские машины и хорошие рестораны... Кстати, о ресторанах, вы знаете какой-нибудь по соседству, где можно было бы пообедать?
— В соседнем квартале есть такое местечко, — сказала Джоанна. — Миленький ресторанчик в глубине сада с фонтаном. Он называется Мицутани.
— Хорошо звучит. Пообедаем завтра в Мицутани?
Застигнутая этим вопросом врасплох, она была еще больше удивлена, услышав свой голос, произносящий без всяких колебаний: "Да. Было бы неплохо".
— В полдень? — спросил Алекс.
— Да, — она отпила еще глоток своего Реми Мартин, пытаясь удержать дрожь в руках. Джоанна поняла, благодаря интуиции или какому-то шестому чувству, что, что бы ни случилось между ней и этим мужчиной, хорошо это или плохо, будет в корне отличаться от всего того, что ей довелось пережить прежде.
Глава 5
"Человек со стальными пальцами добирается до шприца для подкожных инъекций..."
С минуту Джоанна Ранд, охваченная непроницаемой темнотой, сидела в постели, покрытая холодной липкой испариной, судорожно глотая воздух, прежде чем пришла в себя и включила лампу.
Она была одна.
Настойчиво побуждаемая каким-то глубоко сидящим страхом, что она могла не успеть что-то понять, она откинула одеяло и встала с кровати. Нетвердой походкой она вышла на середину комнаты и остановилась в знакомом, сотнями ночей испытанном, замешательстве.
Воздух был холодный и чужой. Сильно пахло несколькими антисептиками сразу, что было необычным для этой комнаты: нашатырным спиртом, лизолем, медицинским спиртом, хозяйственным мылом и формалином. Джоанна втянула воздух полной грудью, затем еще раз, пытаясь установить источник запаха, но острота аромата сразу поблекла.
Когда запах улетучился, она неохотно признала, как делала это и в других случаях, что зловония на самом деле не было. Это был всего лишь остаток сна, фрагмент ее фантазии или, что более точно, частичка памяти. И хотя она не помнила, чтобы когда-нибудь болела, Джоанна была почти уверена, что однажды побывала в больничной палате, насквозь пропитанной этим ненормальным запахом антисептиков. Чрезвычайно важным было то, что она почувствовала: в больнице с ней случилось нечто ужасное, нечто, что было причиной повторяющихся ночных кошмаров с нелепым, но ужасающим человеком со стальными пальцами.
На ватных ногах Джоанна проплелась в бело-зеленую ванную и налила стакан воды. Вернувшись в комнату, она села на краешек кровати, выпила воду, затем быстро нырнув под одеяло, выключила свет.
Снаружи в предутренней тишине закричала птица. Большая птица, пронзительный крик. Джоанна услышала хлопанье крыльев. Птица пролетела мимо окна, прошуршав перьями по стеклу, и растворилась в ночи. Ее редкие крики становились все реже, реже, слабее, слабее.
Глава 6
Неожиданно Алекс вспомнил, где и когда он впервые увидел эту женщину. Джоанна Ранд было ее ненастоящее имя.
Во вторник утром Алекс проснулся в 6.30 в своем номере в отеле "Киото". Отдыхая или работая, он всегда рано вставал и поздно ложился, нуждаясь менее, чем в пяти часах отдыха, чтобы чувствовать себя освеженным и бодрым. Он был благодарен своему необычному обмену веществ, ибо знал, что в результате такой особенности организма имел большое преимущество в делах по сравнению с другими людьми, кто был рабом матраца в большей степени, чем он. Для Алекса, бывшего счастливчиком как в делах, так и по своей натуре, сон был особенно отвратительной формой рабства, коварной, приходящей каждую ночь временной смертью, которую надо было выдержать и которая никогда не приносила радости.
Время, проведенное во сне, было напрасно потерянным, выпавшим, украденным. Экономя три часа каждую ночь, за год он сберегал тысячу сто часов жизни; тысячу сто часов, в течение которых можно было читать книги, смотреть фильмы, заниматься любовью; это более сорока пяти дополнительных дней, когда можно наблюдать, изучать, учиться — и делать деньги. Время — деньги, возможно, это банальность, но также и истина. А деньги, в философии Алекса, были единственным верным способом добиться двух наиважнейших в жизни вещей: свободы и достоинства, которые значили для него в десять тысяч раз больше, чем любовь, секс, дружба, слава и религия, вместе взятые.
Он родился и вырос в бедной семье двух безнадежных алкоголиков, для которых слово "достоинство" было таким же пустым звуком, как и слово "ответственность". Будучи еще ребенком, он решил, что откроет секрет богатства. И он нашел его еще мальчиком: секрет богатства — время. Алекс усердно учился. За двадцать лет умелого обращения со временем его капитал вырос с пятисот долларов до более чем четырех миллионов. Он верил, что обычай поздно ложиться и рано вставать был главным фактором его феноменального успеха.
Обычно душ, бритье и одевание занимали у него первые двадцать минут после пробуждения, но в это утро он сделал исключение и позволил себе расслабляющую роскошь — почитать в постели. И именно там, с книгой в руках, он осознал, кто была Джоанна Ранд. Пока Алекс читал, его подсознание, не любившее тратить время зря, явно было занято тайной Джоанны, потому что, хотя он и не думал об этом специально, вдруг возникла связь между ней и лицом из его прошлого.
Со времен студенчества, когда ему нужно было найти решение по личному или деловому вопросу, Алекс разговаривал с собой. Теперь он отложил книгу и сказал: "Боже Всемогущий, это она. Обязана быть ею. Джоанна выглядит, как она, но лет на десять старше. И звучит, как она, лет десять спустя".
Он встал с постели, принял душ, побрился. Пристально разглядывая в зеркале ванной комнаты свои гладко выбритые щеки, Алекс рассуждал: "Спокойно, старик. Может быть, сходство не такое уж явное, как ты думаешь. С тех пор, как ты увидел фотографию Лизы Шелгрин, прошло десять долгих лет. Стоит сравнить фотографии: Джоанна Ранд может оказаться так же похожей на Лизу, как жираф на пони".
Он оделся и сел за стол в гостиной комнате номера, продолжая развивать мысль: "Кроме того, разве не известно, что у каждого человека в мире есть один или два не имеющих к нему никакого отношения двойника? Известно. Значит, сходство здесь может быть чисто случайным. Вполне. Над этим надо подумать".
Некоторое время Алекс задумчиво смотрел на телефон, а затем сказал: "М-да. Только все дело в том, что я никогда не верил в чистую случайность". Хантер организовал в Соединенных Штатах вторую по величине детективно-охранную фирму лишь благодаря тому, что не верил в случайное стечение обстоятельств, кропотливо отыскивая связь между событиями, которые, казалось бы, были переплетены между собой чисто случайно. Наконец, он придвинул телефон, снял трубку и заказал через коммутатор отеля разговор со Штатами. Задержки, проблемы многоканальности, прерывание связи — через все это ему пришлось пройти не однажды, но все-таки ему удалось дозвониться до штаб-квартиры своей фирмы. В 8.30 утра в Киото — 4.30 пополудни в Чикаго. Он говорил с Тедом Блейкеншипом, шефом чикагской конторы: "Тед, я хочу, чтобы ты лично пошел в отдел нераскрытых дел и вытащил на свет все, что у нас есть на Лизу Шелгрин. Мне нужен этот материал в Киото, и как можно скорее. Обработай и отдай его кому-нибудь из наших младших сотрудников, у кого нет сейчас задания, и пошли его первым же подходящим рейсом в нужном направлении".

Ключи к полуночи - Кунц Дин Рэй => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Ключи к полуночи автора Кунц Дин Рэй дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Ключи к полуночи у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Ключи к полуночи своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Кунц Дин Рэй - Ключи к полуночи.
Если после завершения чтения книги Ключи к полуночи вы захотите почитать и другие книги Кунц Дин Рэй, тогда зайдите на страницу писателя Кунц Дин Рэй - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Ключи к полуночи, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Кунц Дин Рэй, написавшего книгу Ключи к полуночи, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Ключи к полуночи; Кунц Дин Рэй, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн