А-П

П-Я

 смотри здесь 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Брент Мэйдлин

Превратности судьбы


 

Здесь выложена электронная книга Превратности судьбы автора по имени Брент Мэйдлин. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Брент Мэйдлин - Превратности судьбы.

Размер архива с книгой Превратности судьбы равняется 263.23 KB

Превратности судьбы - Брент Мэйдлин => скачать бесплатную электронную книгу



OCR & SpellCheck: Larisa_F
«Брент М. Превратности судьбы»: Вече; Москва; 1998
ISBN 5-7838-0325-1
Аннотация
Доведенная нищетой до крайности юная Люси решается на кражу и оказывается в тюрьме. Проведя в ней только одну ночь, она выходит оттуда обвенчанной и с небольшим состоянием. Судьба неожиданно свела ее там с Николасом Сэбином и так же неожиданно разлучила. Прошло немало времени, произошла цепь невероятных приключений, прежде чем молодые люди, пережив предательство и потери, встретились вновь…
Захватывающий и очень динамичный роман Мэйдлин Брент «Превратности судьбы», безусловно, порадует любителей романтического жанра.
Мэйдлин Брент
Превратности судьбы
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Утром того мартовского дня, в год Кабана, когда в Цин Кайфенг появился безобразный незнакомец, я проснулась в отчаянии, потому что ничего не изменилось. Думаю, что это было глупо, ведь я уже давно знала: неприятности не проходят сами по себе за одну ночь. Мои, по крайней мере, никуда не денутся.
Мне нужно было как-то кормить пятнадцать девочек и мисс Протеро, а в маленьком погребе, служившем нам кладовой, было пусто, если не считать нескольких картофелин и миски проса. Проблему можно было решить одним единственным способом – сегодня я должна идти в город Ченгфу и попытаться украсть там немного денег.
Я спала на матрасе из соломы, которая давно уже превратилась в комья. Матрас лежал на голом полу. Я дрожала, натягивая на плечи старенькое одеяло. По опыту я знала, что бесполезно просить милостыню на улицах Ченгфу. Люди в городе были щедрыми, они считали нищенство благородным занятием, потому что, подавая милостыню, человек проявляет милосердие, и горожанам нравилось быть милосердными. Однако «Гильдия нищих» ревностно следила за соблюдением своих прав. «Гильдия» никогда бы не позволила молодой особе женского пола, особенно такой, как я, заниматься нищенством, даже время от времени. Нищие считали меня «янг куй-цу» – чужой, дьявольским отродьем.
Год назад, когда мне исполнилось шестнадцать, я уже пыталась просить милостыню. Случилось это вскоре после того, как мисс Протеро в первый раз заболела. Трое мужчин из «Гильдии» поймали меня. Я свободно говорила на мандаринском наречии, это был родной для меня язык. К счастью, мне удалось как-то рассмешить этих нищих, и они просто побили меня палками. Иначе, мне бы отрезали уши. Я и сейчас помню, как у меня одеревенели плечи, помню, как, вернувшись в миссию, наврала мисс Протеро, что упала в канаву и ушибла спину.
«Мне придется опять ей сегодня врать», – уныло подумала я.
Сквозь ставни было слышно пение птиц во внутреннем дворе. Я знала, что давно пора вставать. Было начало седьмого. Мне не хотелось вставать с постели, потому что я боялась наступающего дня. Но нужно его прожить. Чтобы дойти до Ченгфу, понадобится два часа, и столько же на обратную дорогу. Но прежде нужно многое сделать. Из-за старой занавески, отделявшей меня от остальных в длинной комнате, мне было слышно, как просыпаются дети. Кими, младенец, хныкала. Я слышала голос Юлан, которая успокаивала малютку.
Я отбросила одеяло, встала и быстро обтерлась губкой. Перед тем как лечь спать, я наносила воды в таз, стоявший в моем закутке. Я надела куртку, брюки и сандалии. Одежда на тонкой стеганой подкладке не очень грела, но я знала, что, как только начну работать, согреюсь.
Единственное во всей миссии зеркало было в комнате мисс Протеро, на туалетном столике. За прошедшую зиму я продала почти все, без чего мы могли обойтись, но у меня в комнате был длинный бронзовый щит, замурованный в стену. Я его старательно чистила. Это было мое зеркало. Сорок лет назад, когда мисс Протеро и ее сестра приехали работать в деревню, на месте миссии стоял полуразрушенный храм. От тех времен остался только древний бронзовый щит, потому что мисс Протеро убрала все изображения свирепых китайских богов, когда храм перестраивался под миссионерскую школу. Случилось это задолго до моего рождения и задолго до того, как миссия «Христианский Китай» отправила моих родителей в помощь мисс Протеро.
Я не помню своих родителей. Оба они умерли от холеры. Эпидемия разразилась в тот год, когда я родилась. Тогда же умерла и мисс Аделаида Протеро. Осталась ее сестра, Виктория.
Мне нравилось мое необычное зеркало. Его неровная поверхность все искажала. В зеркале мои большие круглые глаза и огромные ступни не казались уродливыми. Бронза скрывала странную белизну кожи, особенно зимой, когда не было загара, придававшего коже естественный вид. Когда я смотрелась в свое зеркало-щит, я представляла себя хорошенькой девушкой с нежной желтой кожей, красивыми узкими глазами и маленькими ступнями. Я радовалась тому, что мисс Протеро не разрешала бинтовать детям ноги. Хоть в этом я была похожа на них.
Быстро причесавшись щеткой из обожженной глины с сосновыми иголками, я отодвинула занавеску и пошла между двумя рядами матрасов будить детей. Кики лежала, аккуратно завернутая в пеленки, в ящике от парты, который я принесла из классной комнаты. Рядом с ней присела на корточках Юлан. Ей было четырнадцать, и она была самой старшей девочкой в миссии. Она улыбнулась мне.
– У малышки появился новый зуб, Луци. Теперь ей станет лучше.
Никто из детей не мог правильно произнести мое имя – Люси. «Луци» – самое большее, на что они были способны. Юлан, говоря со мной по-китайски до полудня, нарушала правила. Девочки должны были говорить по-английски, или, по крайней мере, пытаться, все утро. Но мисс Протеро была уже несколько месяцев прикована к постели, а я – так занята, что у меня просто не хватало времени, чтобы заниматься с детьми английским. А в общем, я считала, что это не имеет значения. Покинув миссию, они вряд ли будут хоть когда-нибудь говорить на этом языке.
Я распеленала ребенка. Похоже, малышка растет нормально: у нее хорошее упругое тельце. Хотя все может измениться, если мне не удастся заполнить нашу кладовую в ближайшее время.
– Поменяй пеленку и покорми ее, – сказала я по-китайски.
– Молоко осталось, Луци?
– Немного. Я постараюсь сегодня достать еще в деревне. Есть кусочек вяленой рыбы. Разотри его с соевой лепешкой, добавь теплого молока. Так ей будет легче глотать.
Я встала и оглядела комнату. Дети надевали подбитые ватой куртки, брюки и галдели. Младшим хотелось поиграть, устроить шумную возню, но старшие быстро призывали их к порядку. Нужно было работать. Троих девочек, от десяти до двенадцати лет, я назначила присматривать за младшими.
– Дети, внимание! – крикнула я. – Отряд Чуйи убирает в спальне, Мейлин – в школе, а Майчай – в столовой и коридорах. Когда закончите, большие девочки принесут воду из реки, чтобы все хорошо вымылись.
Протестующие вопли были мне ответом. Они хотели, чтобы воду сначала подогрели в кухне. Мы всегда так делали зимой.
– Из реки, – я была непреклонна. – Не будьте детьми, снега давно не было, и сегодня у меня нет времени греть воду. Мне нужно в Ченгфу. Когда везде будет чисто и все вымоются, собираемся в классе на утреннюю молитву, затем – завтрак.
Все снова загалдели: старшие раздавали задания в своих маленьких отрядах. Я не возражала против нарушения правила мисс Протеро – говорить по-английски по утрам. Но ее привычка содержать все в чистоте настолько глубоко укоренилась во мне, что мне даже в голову не приходило от нее отказаться. К тому же я знала, насколько это важно. Ведь благодаря этому нам не раз за все эти годы удалось избежать многих болезней. «Чистота следует за Набожностью, дорогая Люси», – постоянно твердила мисс Протеро. Но, честно говоря, мне кажется, что для нее чистота была все-таки на первом месте.
Я задержалась на минуту, чтобы посмотреть, как Юлан меняет пеленки. Она была очень красивой и доброй девушкой. Уже не в первый раз я пожалела о том, что мисс Протеро не разрешает мне продать Юлан в батраки или наложницы. Все равно ничего другого из нее не выйдет, когда она покинет миссию. Мы не сможем ее долго держать. Деньги за Юлан помогли бы нам прожить несколько месяцев. Я знала, что старый господин Чуан, который жил в большом доме на другом берегу реки, охотно бы дал за нее хорошую цену. Так он мне сам сказал.
Однако мисс Протеро гневно отвергала такие предложения.
– Это варварство! – кричала она, ее щеки пылали от негодования. – Неужели они думают, что мы спасаем брошенных ими младенцев и воспитываем их для того, чтобы сделать из них наложниц или рабынь?
Но, покинув миссию, они все равно становились наложницами и рабынями, хотя мисс Протеро свято верила в то, что устроила их на работу в «хорошую семью». Проведя больше половины жизни среди китайцев, она так и не поняла многих обычаев. Для меня такой образ жизни был естественным и неизбежным, даже если мне не все нравилось. Я его принимала, потому что родилась здесь. Что касалось девочек, результат был предопределен. Мне было жаль отдавать их бесплатно, ведь мы могли получать за них деньги. У нас всегда были новые малыши, которых нужно было кормить.
Я смотрела на малютку Кими, и сердце сжималось от боли. Если бы мать не принесла ее к нам, она погибла бы от холода или утонула бы в реке сразу после рождения. Я лучше мисс Протеро понимала китайцев.
Я считала себя китаянкой, но об этом обычае не могла думать без содрогания. За престарелыми родителями должны были ухаживать здоровые и сильные сыновья, а дочери были существами бесполезными. Никто, как правило, не беспокоился из-за того, что многие девочки умирали, едва родившись, потому что родители их просто выбрасывали.
Юлан взглянула на меня и спросила:
– Что сегодня на завтрак, Луци?
– Для разнообразия вместо соевого молока с кашей у нас будет каша с соевым молоком, – сказала я, улыбаясь.
Она звонко рассмеялась. Девочки всегда охотно смеялись любой шутке, даже если слышали ее в десятый раз.
– А на обед, Луци? – спросила она с надеждой.
– Картошка, – ответила я, пожав плечами. Уже неделю мы ели на обед одну картошку, и у меня не хватило духу пошутить по этому поводу.
Юлан встала, держа ребенка на руках, и посмотрела на меня с беспокойством.
– Что ты будешь делать, Луци? Малыши постоянно голодные.
– Не голодные, а прожорливые. – Я попыталась улыбнуться, но на сей раз Юлан осталась серьезной.
– Скоро они будут голодать. Мы все будем голодать.
– Не будь дурой, – нетерпеливо ответила я. – Никто из вас еще не голодал. По крайней мере, не очень голодал. И еще дня на два еды хватит.
– А где ты потом возьмешь еду, Луци?
Единственное, что я смогла ответить, так это повторить слова, которые в подобных случаях говорила мисс Протеро.
– Господь не оставит нас, – уверенно сказала я, отвернувшись, и пошла на кухню. По дороге я думала о том, что меня ждет сегодня в Ченгфу. Я надеялась, что Господь не допустит, чтобы меня поймали, когда я буду добывать на пропитание.
Через десять минут я принесла завтрак мисс Протеро. Она жила в маленькой комнате, окно которой выходило во двор. Мисс Протеро сидела в постели, опираясь на подушки. Она так поседела и постарела, что в ней трудно было узнать ту живую, полную, добрую женщину, которая была мне матерью почти с того дня, как я появилась на свет. Вместе со своей сестрой Аделаидой она приехала в Китай сорок лет назад, чтобы построить здесь один из центров миссии «Христианский Китай». Должно быть, они были необыкновенными женщинами, ведь им пришлось пережить наводнения и эпидемии, голод и войны, и ничто не заставило их отступить. Помощники, которых присылала миссия «Христианский Китай», приезжали и уезжали, но обе мисс Протеро оставались.
В 1882 году мои родители, Чарльз и Мэри Уэринг, приехали в миссию. Мисс Протеро однажды сказала, что они были самыми лучшими из всех. К тому времени сестрам было уже за пятьдесят. Они с облегчением увидели, как мои родители взяли часть забот на свои плечи. Через восемнадцать месяцев холера унесла и помощников, и Аделаиду Протеро. В это же самое время миссия «Христианский Китай» оказалась втянутой в распри с миссионерскими организациями других вероисповеданий и прекратила свою деятельность в Северном Китае.
Мисс Виктория Протеро осталась. Я иногда пыталась представить себе, что же она тогда пережила. В миссии жили двадцать две девочки, десятерым из них не было и пяти лет. У нее на руках была шестимесячная Люси Уэринг. Ее сестра и помощники умерли. На деньги или другую помощь от миссии «Христианский Китай» надеяться не стоило. И все случилось именно тогда, когда у нее появилась надежда сбросить с себя хоть часть того груза, который она так долго несла. Ей удалось справиться с горем и усталостью. Она собралась с духом и снова взялась за работу. До сих пор ни одна из сестер не прикасалась к наследству, оставленному отцом. Они надеялись вернуться в Англию и умереть на родине, а деньги могли обеспечить им спокойную старость. Мисс Протеро перевела деньги в банк в Ченгфу. На эти деньги и существовала миссия в Цин Кайфенг.
Я часто не понимала мисс Протеро. У нее было много чудачеств и странных идей. Но за все, что она сделала, я любила ее так, как не любила ни одно живое существо. Никто и никогда не восхищал меня так, как она.
Она полгода не вставала с постели, и я знала, что жить ей осталось недолго. Так сказал мне доктор Ленгдон, американский врач, которого я привела из Ченгфу к мисс Протеро. Я проплакала всю ночь. Странное это было ощущение. В последний раз я плакала, когда была маленькой. Наплакавшись вволю, я поняла, что должна защитить мисс Протеро от волнений. Это все, что я могла для нее сделать.
Думать о том, что будет, когда мисс Протеро не станет, я не могла. Помню, как я однажды спросила ее, как удалось ей справиться с теми несчастьями, что обрушились на нее во время холеры. Я никогда не забуду ее ответ: «Всякий раз, когда не знаешь, что делать, делай то, что нужно в первую очередь, и не останавливайся».
Сейчас, в первую очередь, мне нужно идти в Ченгфу, чтобы украсть денег, но я не осмелюсь сказать об этом мисс Протеро. Она слабо улыбнулась, когда я поправила старые подушки у нее за спиной и пристроила поднос у нее на коленях. На подносе были чашка чая с остатками молока и миска с кашей. Такой же кашей Юлан сейчас кормила маленькую Кими, но для мисс Протеро я отварила и мелко порубила крохотный кусок овечьей печенки. Мне дал ее вчера один фермер за то, что я почистила его арык.
– Спасибо, дорогая Люси, выглядит очень аппетитно, – голос был слабый, но ровный. Она посмотрела на меня и нахмурилась: – Я хочу, чтобы ты надела свое красивое платье, дитя мое.
Она говорила о платье, которое сшила, когда мне было шесть лет. Это было мое единственное английское платье – бледно-зеленое, хлопчатобумажное, с плиссированной юбкой. До сих пор помню, как я его ненавидела. В нем я выглядела чужой, а я и так была чужой, дьявольским отродьем. А мне хотелось быть похожей на других детей!
– Оно в стирке, мисс Протеро. – Мне стало грустно, потому что Ангел Добрых Дел и Грехов откроет страничку своей книги, страничку, на которой написано: «Люси Уэринг», и запишет первую на сегодня ложь. Мне кажется, что мисс Протеро годами не хватало времени, чтобы молиться столько, сколько ей хотелось. Она была слишком занята борьбой за наши жизни и здоровье. Но каждый день она читала нам Библию и обсуждала с нами прочитанное, поэтому я знала об Ангеле Добрых Дел и Грехов.
Я видела, как он, надев очки, сидит за большой школьной партой и что-то пишет золотым пером в огромной книге. Почему-то он был похож на пчелу, его тело было в черно-желтую полоску. Страшно подумать, сколько страниц он обо мне исписал! Я уже несколько месяцев постоянно лгала мисс Протеро. К тому же я четыре раза ходила в Ченгфу воровать.
Год назад мисс Протеро стала подводить память. Она не знала, что денег у нее больше нет, хотя управляющий банком сказал ей об этом и несколько раз написал. Прошло совсем не много времени, и мисс Протеро настолько ослабла, что не могла сама ходить в Ченгфу. Она написала доверенность, поручив мне снимать деньги со счета. Мистер Уей, управляющий, был со мной очень вежлив, понимая, что я всего лишь ребенок, и объяснил, что денег нет. Тогда я и начала воровать. Больше я ничего придумать не могла. Сколько себя помню, я видела, как люди зимой голодают. Невыносимо представить себе, что подобное может произойти и с нашими детьми.
Мисс Протеро сказала:
– Пожалуйста, Люси, надень завтра платье. Мне не нравится, что ты все время ходишь в брюках. Ты должна помнить, что ты английская девочка, дорогая. Конечно, это вовсе не значит, что ты лучше китайских девочек, но нет ничего плохого в том, чтобы гордиться своей страной. Мне не нравится, что ты одета, как местные ребятишки.
– Хорошо, мисс Протеро. – Я присела на стул рядом с кроватью. – Ешьте завтрак, пока не остыл.
– Завтрак? – Она посмотрела на поднос. – Ах, да. Боюсь, я не хочу есть. Люси.
– Но вы должны позавтракать. Доктор Ленгдон сказал, что лекарство надо принимать после еды.
Она кивнула, ее взгляд блуждал.
– Оно действительно снимает боль. Сможешь еще достать, дорогая?
– Да, он велел прийти к нему, как только мы увидим, что лекарство заканчивается.
Она взяла вилку и начала медленно есть. Через секунду или две ее лицо оживилось и что-то напомнило о ней прежней, здоровой и энергичной.
– Ты поддерживаешь чистоту и порядок, Люси? А дети?
– Да, мисс Протеро. Все ежедневно дежурят, как обычно.
– А как малышка? Как ее зовут?..
– Кими. С ней все в порядке. Все дети здоровы.
– Я еще не слышала утренней молитвы, дорогая.
– Молитва будет позже, мисс Протеро, после уборки, перед завтраком.
– Конечно. Какая я глупая. – Я заметила, как она напряглась, подавляя приступ боли. – Пора тебе почитать, Люси. Что ты хочешь? Главу из мистера Борроу или мистера Троллопа? А может, несколько страниц из «In Memoriam» лорда Теннисона? Нет, дорогая, я думаю, было бы неплохо прочесть что-нибудь из романисток. Сегодня мы читаем мисс Остин.
Это тоже традиция, ежедневная. Так было с тех пор, как я научилась читать. Мисс Протеро была убеждена в том, что я должна правильно говорить на родном языке и не имею права его забывать. Таким образом, каждое утро я проводила полчаса в ее комнате, читая вслух, а по вечерам мы занимались тем, что мисс Протеро называла искусством беседы.
Я любила книги, хотя с трудом понимала то, что в них написано. Я знала значения слов, но события происходили в мире чужаков и были для меня непостижимы. Мир, который я видела ежедневно, состоял из миссии и маленькой деревни Цин Кайфенг, за древними глинобитными стенами которой проживало двести или триста душ. Я каждого знала по имени, я знала все привычки, знала, что каждый думает. Мир, который мисс Протеро знала лучше, мир, в котором она прожила тридцать лет и о котором мне рассказывала, был для меня таким же ненастоящим, как страна из сказки.
Тем не менее ежедневное чтение не было напрасной тратой времени. Я прочла все книги мисс Протеро по нескольку раз, и мне больше не нужно было сосредоточиваться на том, что я читаю. Каждый день у меня было полчаса, чтобы спокойно обдумать свои планы.
Иногда мне становилось горько оттого, что мои надежды так редко сбывались. В прошлом году я попыталась извлечь пользу из маленького клочка земли за миссией, чтобы запастись овощами на зиму. Земля была истощенной. Участок находился на вершине холма и в жаркие летние дни превращался в выжженную землю. Каждое утро по два-три часа мы со старшими детьми носили ведрами воду из реки, но нам так и не удалось напоить изнывающую от жажды землю.
Мисс Протеро была полна энтузиазма и каждый день молилась за наше крохотное поле, но, когда настал Праздник урожая, мы собрали несколько мешков фасоли и немного рыхлой картошки – все вознаграждение за месяцы тяжелой работы.
Пока я читала, я поняла, что в этом году придется еще больше работать, чтобы вырастить урожай, который смог бы нас прокормить зимой. Как жаль, что наша миссия на севере, а не на юге, где выращивают рис. Здесь растет только «маленький рис», как его называют, но, по правде говоря, это один из сортов проса. Да и в любом случае, наш участок для этого не пригоден.
Я думала о том, что, если поработать бесплатно несколько дней у господина Хсуна (того самого фермера), который был добрым человеком, он, может быть, помог бы мне советом: что лучше сажать и как ухаживать. А еще нужно попробовать разводить шелковичных червей и продавать коконы купцу из Ченгфу. У нас не было ни одного тутового дерева, но я думала, что, если мне удастся достать немного только что отложенных яиц, мы сможем выводить личинки в кухне. Там можно поддерживать тепло. А кормить – дубовыми листьями, пока они не сплетут свои коконы.
Из таких коконов получают грубый шелк, не настоящий. Значит, купец заплатит меньше. Но, если все получится, мы будем сыты, по крайней мере, несколько недель. Как жаль, что я так мало знаю о шелковичных червях. Я была готова взяться за что угодно, лишь бы не кидаться в рискованные предприятия. С каждым разом мне становилось в Ченгфу все страшнее и страшнее.
Я закончила читать главу из «Гордости и предубеждения». Мисс Протеро съела только половину завтрака. Она закрыла глаза и откинулась на подушки. Мне показалось, что она заснула, но, как только я положила книгу на полку, она спросила:
– Ты продумала, что будешь делать сегодня, Люси? Надеюсь, ты систематически об этом думаешь, дорогая. Всегда помни: прежде чем взяться за работу, подумай хорошенько – сэкономишь время и силы.
– Да, мисс Протеро, я на сегодня все продумала. После завтрака у нас урок, а после обеда, когда станет теплее, узнаю у господина Хсуна, есть ли работа для старших на полдня. Мейлин сможет присмотреть за младшими, пока они будут латать одежду. – Я замолчала в нерешительности. – Мне нужно в Ченгфу после обеда.
– Зачем, Люси?
– В банк за деньгами.
Еще одна ложь и будет еще. Я чувствовала себя несчастной.
– За деньгами? – Мисс Протеро открыла глаза и удивленно посмотрела на меня. – Дорогая, ты ходила за деньгами месяц или два назад. Ведь ты не могла уже истратить два соверена, правда?
У меня внутри все оборвалось. Когда мне больше всего хотелось, чтобы мисс Протеро о чем-то забыла, именно об этом она и помнила. Во время моей последней экспедиции в Ченгфу мне удалось украсть несколько серебряных монет у человека, приехавшего в город продавать ослов. Я нашла его у одной из пивных. Он так напился, что едва держался на ногах. Когда мисс Протеро расспрашивала меня о путешествии в город, я сказала, что сняла со счета два соверена. И именно это осталось в ее ненадежной памяти!
– Мне жаль, но денег нет, – сказала я, чувствуя себя ужасно.
– Целых два соверена, – она грустно покачала головой. – Дорогая, постарайся быть бережливей.
– Я ничего не потратила впустую, честное слово, мисс Протеро.
– Я надеюсь, дитя мое, но, когда ходишь в деревню на базар, будь осторожней. Ведь торговцы всегда просят больше. Раньше ты так хорошо торговалась, тебе удавалось сбивать цену постоянно. Не представляю, что с тобой происходит.
– Простите меня, мисс Протеро. Я постараюсь исправиться.
– Очень хорошо, Люси. А теперь беги. Уже пора начинать утреннюю молитву, а тебе еще нужно приготовить завтрак детям.
– Я – мигом. После завтрака я к вам приду, принесу теплой воды и искупаю вас.
– Спасибо, дорогая. Ты – очень хорошая девочка. Только постарайся быть поаккуратней с деньгами, они на деревьях не растут.
– Я запомню, мисс Протеро. – Я взяла поднос и вышла из спальни. В холле я остановилась. Все в груди клокотало и рвалось наружу. Не знаю, как мне удалось не разрыдаться, но я справилась с собой и была очень рада. Если дети увидят меня в слезах, они решат, что наступил конец света. Мисс Протеро так больна, я – единственный человек, который о них заботится. Они не должны знать, что меня что-то беспокоит. Если Луци заплачет, они испугаются.
Внизу, в кухне, варилась жидкая каша из проса, рядом, в кастрюле, кипела вода для чая. В прошлом году нам удалось вырастить немного чая. Спрессовав влажные листья в формочках, мы получили чайные брикеты. Я открыла банку: чая осталось на три дня.
Сверху доносился голос Юлан, зовущей девочек в школьный зал. Я пошла к ним. Девочки рассаживались по своим местам, доставали карточки, на которых была записана сегодняшняя молитва. Я села за старую скрипучую фисгармонию и посмотрела, какую молитву выбрала Юлан – «Хлеб священный». Я не умела читать по нотам, но выучилась играть четыре церковных гимна. Я взяла аккорд и повернулась к детям.
– Всем встать, – сказала я по-английски, – и петь очень громко, чтобы мисс Протеро слышала. Юлан, унеси отсюда Кими, она может испугаться. – Мне пришлось два раза повторить предложение по-английски и перевести на китайский слово «испугаться», прежде чем Юлан поняла, чего я от нее хочу.
– Готовы? Раз, два, три… и-и-и!
Пение началось. То, что я слышала и понимала музыку так же, как мисс Протеро, лишний раз доказывало, что я – чужая. Для китайских детей ни мелодия, ни ритм значения не имели. Они просто очень быстро выкрикивали слова. Все на одной ноте. Никаких пауз между строфами. Мне приходилось играть все быстрее и быстрее, чтобы угнаться за ними.
Первой закончила Чуйи. Я почти догнала ее. Затем – старшие. Последними допели малыши. После гимна мы прочли «Отче наш». На этот раз первой была Мейлин.
– Хорошо, дети. Сейчас будем завтракать. Возьмите ложки и садитесь за стол. Ведите себя тихо.
Все отправились в столовую. Я встала в дверях, проверяя, как вымыты руки. Когда девочки расселись, я попросила Чуйи помочь мне разделить завтрак на пятнадцать порций.
Время бежало быстро, слишком быстро. Я со страхом ждала той минуты, когда мне придется идти в Ченгфу. Я отправила Юлан к господину Хсуну. Его ферма была в миле от миссии. Пока я учила девочек, как пользоваться счетами, Юлан должна была узнать, есть ли у господина Хсуна работа на сегодня. Он заставил Юлан прождать почти час, чтобы подчеркнуть свою значительность, но потом сказал, что, хотя на сегодня у него для нас работы нет, завтра он будет делать кирпичи для нового забора, и, если мы пришлем четырех больших девочек месить глину с соломой для кирпичей, он даст нам немного денег. Я обрадовалась. Мы сможем купить молока для Кими.
В полдень мы съели горячее картофельное пюре и я пошла к себе переодеться. Я надела теплые войлочные сапоги, пальто из старого одеяла, которое сама сшила, и соломенную шляпу. Больше всего мне нравилась шляпа: в ней я была похожа на других. На случай холодной ветреной погоды у пальто был капюшон. Руки у меня уже дрожали, но не от холода, а от страха. Я попробовала их растереть и спрятала в рукава. Стыдясь своей трусости, я сказала себе, что ничего не случится, если я еще пять минут подожду. Я подошла к ящику, стоящему у изголовья моей кровати – матраса, который сейчас был свернут.
Это был маленький ящик из грубого дерева. Он хранил мои сокровища. Ничего действительно ценного в нем не было, потому что я давно, до того как начала воровать, продала отцовские часы и серебряный браслет матери. Но там была фотография моих родителей (довольно блеклая), молитвенник, несколько узоров, вышитых моей матерью, и выгоревшая голубая лента, которую я берегла для особого случая, хотя и представить себе не могла, что это может быть за случай. Здесь лежали босоножки (их мне подарили две наши девочки, десятилетки), тонкая пачка желтеющих фотографий и иллюстраций, вырезанных из журналов и газет, случайно попавших в нашу миссию, и… рисунок.
Рисунок влек меня к себе и не давал покоя. Я нашла его три года назад под толстым слоем пыли в укромном уголке большого погреба, где хранились дрова на зиму. Он был сделан черными чернилами, или чем-то черным, на грубом холсте светло-коричневого цвета. Рамы не было, края были неровные, как будто его неаккуратно вырезали из большого полотна. Я решила, что холст можно пустить на заплатки, и лишь после того, как счистила всю грязь, обнаружила рисунок, примерно дюймов двадцать на сорок. Изображение казалось испорченным, но, когда я расправила его на доске, рисунок ожил.
На рисунке был дом, расположенный на горе или на холме. По одну сторону от дома росли в ряд деревья. Над островерхой крышей поднимались высокие трубы дымоходов. Крыша была прямой, а не вогнутой с направленными вверх краями, как у нас в Китае. В доме были изящные прямоугольные окна, расположенные в два ряда, и красивый вход. В центре, сразу под крышей – полукруглое окно. Перед боковыми фронтонами – два парапета, украшенные каменными шарами на небольших колоннах. Стены были наполовину увиты каким-то растением. Я решила, что это плющ. Рисунок был четкий, уверенный, почти небрежный, словно набросок, сделанный опытным художником. В углу под рисунком стояло одно слово: «Луноловы».
Мисс Протеро не имела ни малейшего понятия о том, как рисунок попал сюда.
– Он, наверное, был здесь еще до меня, Люси. Как странно. Ведь это – английский дом.
– Кто был здесь до вас, мисс Протеро?
– Никого не было, дорогая, кроме служащих храма, я думаю. Это место сильно пострадало во время «опиумных» войн. Когда мы с Аделаидой сюда приехали, здесь уже много лет никто не жил.
– Как вы считаете, Лунолов – это имя художника?
– О, господи, конечно нет, дитя мое! Ты когда-нибудь слышала, чтобы человека так звали?
– Не знаю, мисс Протеро. Я не разбираюсь в английских именах. Они все для меня странные.
– Да, конечно, дорогая. Как глупо с моей стороны. – Она вздохнула. – Как бы мне хотелось, чтобы ты не думала, как китаянка, но ты здесь ни при чем. Это моя вина. Я давно должна была найти возможность отправить тебя домой в Англию.
Она часто так говорила, и я уже давно перестала волноваться по этому поводу.
– Может быть, так называется дом? – не унималась я.
– Я думаю, да, дорогая.
– А что это значит? Звучит так, как будто в нем живут очень высокие люди, такие высокие, что могут ловить луну. Но дом не такой уж и большой. Некоторые пагоды в Ченгфу – выше.
– Нет, есть другое значение. Мне и раньше встречалось это слово, но очень давно, я уже и не помню.
Мисс Протеро не придала особого значения ни рисунку, ни тому, как он сюда попал. Она почти никогда не упоминала о нем.

Превратности судьбы - Брент Мэйдлин => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Превратности судьбы автора Брент Мэйдлин дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Превратности судьбы у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Превратности судьбы своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Брент Мэйдлин - Превратности судьбы.
Если после завершения чтения книги Превратности судьбы вы захотите почитать и другие книги Брент Мэйдлин, тогда зайдите на страницу писателя Брент Мэйдлин - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Превратности судьбы, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Брент Мэйдлин, написавшего книгу Превратности судьбы, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Превратности судьбы; Брент Мэйдлин, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Klein constantia на сайте Decanter