А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Ты можешь умереть завтра, твоя жена может от тебя уйти, ты можешь поте-
рять работу, быть может ты никогда не добьешься славы, тебя может постиг-
нуть одиночество, ты должен быть вполне уверенным в завтрашнем дне>.
Теперь возьмите вашу собственную специфическую форму страха. Наблю-
дайте этот страх, следите за вашими реакциями на него. Можете ли вы смот-
реть на него без малейшего стремления убежать, без оправдания, без осуж-
дения или подавления? Можете ли вы смотреть на этот страх, не прибегая к
слову, которое является его причиной? Можете ли вы смотреть на смерть без
этого слова, которое вызывает страх смерти? Само это слово вызывает тре-
пет, не так ли? Как и слово <любовь>, которое обладает своим особым тре-
петом, имеет свой особый образ? Не является ли образ смерти в вашем уме
памятью о столь многих смертях, которые вы видели, к которым вы ощутили
себя причастным, не этот ли образ вызывает страх? Или вы действительно
боитесь, что вам придет конец, а не самого представления о конце? Вызыва-
ет ли у вас страх само слово <смерть> или _ действительный конец вашей
жизни? Если страх возникает от слова или от воспоминания, то это вообще
не страх.
Вы были больны два года тому назад, скажем для примера, и осталось
воспоминание о страданиях, и теперь память говорит: <Будь осторожен, что-
бы не заболеть снова>. Так память с ее ассоциациями создает страх. Но это
безосновательный страх, потому что в действительности на данный момент у
вас очень хорошее здоровье. Мысль, которая всегда стара, потому что она
является ответом памяти, а ведь воспоминания всегда стары, мысль, дейст-
вуя во времени, создает ощущение того, что мы боимся. Но это нечто, вызы-
вающее страх, не является действительным фактом. Действительный факт это
то, что вы здоровы, но переживание, которое осталось в уме как воспомина-
ние, возбуждает мысль: <Будь осторожен, не заболей снова>.
Таким образом, мы выяснили, что мысль порождает какой-то вид стра-
ха. Но существует ли страх вообще, независимо от какой-либо его разновид-
ности? Является ли страх всегда результатом мысли, и если это так, то су-
ществует ли какая-то иная форма страха? Мы боимся смерти, чего-то, что
может случиться завтра или послезавтра, через какое-то время. Существует
некая дистанция между действительностью и тем, что произойдет. Мысль ис-
пытала это состояние. Наблюдая смерть, она говорит: <Я умру>. И создает
страх смерти, но если бы этого не происходило, разве существовал бы вооб-
ще какой-либо страх?
Является ли страх результатом мысли? Если это так, то, поскольку
мысль всегда стара, страх тоже всегда стар. Как мы уже установили, не су-
ществует новой мысли. Если мы нечто опознаем, это всегда старое, поэтому
то, что мы боимся, есть повторение старого, - мысль о том, что уже было,
проецируется в будущее. Следовательно, мысль ответственна за страх. В
том, что это так, вы можете убедиться сами. Когда перед вами нечто возни-
кает непосредственно, страха нет. Он возникает только когда включается
мысль. Следовательно, сейчас перед нами встает вопрос - возможно ли, что-
бы ум жил полно, весь в настоящем? Это возможно только для такого ума, в
котором нет страха, но чтобы понять это, вам нужно понять структуру мысли
и времени. Когда вы поймете это не интеллектуально, не на словесном уров-
не, но действительно всем вашим сердцем, вашим умом, всем вашим нутром,
тогда вы будете свободны от страха, тогда ум может пользоваться мыслью
без того, чтобы она порождала страх.
Мышление, как и память, бесспорно необходимы в повседневной жизни.
Это единственный инструмент, который мы имеем для общения, для выполнения
работы и т.д. Мысль - это ответ памяти, памяти, которая накоплена благо-
даря опыту, знаниям, традиции, времени, и, исходя из этой основы нашей
памяти, мы реагируем, а эта реакция есть мышление. Таким образом, мысль
необходима на определенных уровнях, но когда она проецирует себя психоло-
гически как будущее и прошлое, она порождает страх точно так же, как и
удовольствие. Ум становится тупым, и отсюда неизбежно следует его инер-
ция. Поэтому я спрашиваю себя: <Почему, я думаю о прошлом в терминах удо-
вольствия и страдания, зная, что такое мышление порождает страх?> Не мо-
жет ли мысль психологически остановиться, перестать действовать, ибо ина-
че страх никогда не прекратится.
Функция мысли заключается в том, чтобы всегда быть занятой чем-ли-
бо. Большинство из нас хочет, чтобы наш ум был постоянно занят так, чтобы
это не давало нам возможности видеть себя такими, каковы мы есть в дейст-
вительности. Мы боимся оказаться пустыми, мы боимся глядеть на наши стра-
хи. Трезвым умом вы можете осознать ваши страхи, но способны ли вы осоз-
нать их на более глубоких уровнях вашего сознания? Как вам обнаружить
тайные, скрытые страхи? Можно ли разделить страх на сознательный и под-
сознательный? Это очень важный вопрос. Специалисты-психологи и аналитики
различают страх, существующий в глубинах и в поверхностных слоях. Но сле-
дуя психологам и соглашаясь со мной, вы будете лишь толковать наши тео-
рии, наши догмы, наши знания; вы не будете понимать самого себя. Вы не
сможете понять себя, исходя из Фрейда, Юнга или меня. Теории других лю-
дей, какими бы они ни были, не имеют никакого значения. Лишь самому себе
должны вы задать вопрос, можно ли разделить страх на сознательный и под-
сознательный, или существует один-единственный страх, которому вы припи-
сываете разные формы. Существует лишь одно желание, единственное желание
- вы желаете; объекты желания меняются, а желание остается все тем же,
Так может быть, подобно этому, существует только один страх? Вы боитесь
вещей разного рода, но страх существует только один.
Когда вы ясно поймете, что страх не может быть разделен, вы увиди-
те, что полностью избавились от этой проблемы подсознания и от всего то-
го, что занимает психологов и аналитиков. Когда вы поняли, что страх -
это единое движение, которое выражает себя различными путями, и когда вы
видите само это движение, а не тот объект, на который оно ориентировано,
вы оказываетесь перед лицом труднейшей проблемы - как вам воспринимать
это движение без фрагментации, в которой столь изощрен ваш ум?
Существует один целостный страх. Но как может ум, который мыслит
фрагментами, охватить эту целостную картину? Возможно ли это? Мы живем,
основываясь на фрагментации, и можем смотреть на целостный страх только
через фрагментарный процесс мышления. Весь процесс, весь механизм мышле-
ния состоит в раздроблении всего на фрагменты - я люблю вас, я ненавижу
вас, вы мой враг, вы мой друг, мои специфические черты характера, моя ра-
бота, мои наклонности, мое положение, мой престиж, моя жена, мой ребенок,
моя страна, мой бог и ваш бог, - все это есть лишь фрагментации мышления.
И мышление наблюдает или пытается наблюдать тотальное состояние страха,
но сводит его к фрагментам, поэтому мы видим, что ум может охватить этот
тотальный страх только когда отсутствует движение мысли.
Можете ли вы наблюдать страх без какого-либо умозаключения, без
вмешательства знания, которое вы накопили о нем? Если не можете, тогда
то, что вы наблюдаете, - это прошлое, а если можете, . тогда вы впервые
наблюдаете страх без вмешательства прошлого. Вы можете наблюдать только
когда ум очень спокоен, подобно тому, как вы можете услышать другого че-
ловека только когда ваш ум не болтает, ведя диалог с самим собой о собст-
венных проблемах и тревогах. Можете ли вы таким же образом глядеть на ваш
страх, не пытаясь преодолеть его, ударяясь в другую крайность - в храб-
рость? Можете ли вы действительно смотреть на него, не пытаться от него
убежать? Когда вы говорите: <Я должен контролировать его, я должен от не-
го отказаться, я должен понять его>, - вы просто стараетесь спастись от
него бегством. Вы можете наблюдать облако, дерево или движение реки при
вполне спокойном уме, потому что все это не имеет для вас особого значе-
ния, но следить за собой гораздо труднее, так как наша практическая заин-
тересованность при этом слишком велика, а реакция слишком быстрая. Поэто-
му, когда вы непосредственно сталкиваетесь со страхом или отчаянием, оди-
ночеством или ревностью или каким-либо иным уродливым состоянием ума, мо-
жете ли вы охватить их во всей полноте, чтобы ваш ум мог достаточно спо-
койно смотреть на них? Может ли ум воспринимать сам страх, а не различные
формы страха? Воспринимать тотально, целиком именно сам страх, а не то
лишь, чего вы боитесь? Если вы смотрите просто на конкретные формы страха
или пытаетесь постепенно одолеть ваши страхи, один за другим, вы никогда
не подойдете к центральной проблеме, состоящей в том, чтобы научиться
жить со страхом.
Чтобы жить с чем-то таким живым как страх, требуется необычайно
тонкий ум и сердце, которые, не будучи связанными окончательным суждени-
ем, могли бы следовать за каждым движением страха. Если вы наблюдаете и
живете со страхом, то для того, чтобы познать целостную природу страха,
вам не понадобится даже одного дня. Достаточно будет минуты или секунды.
Если вы ощутите страх так полно, то непосредственно спросите: <Кто та
сущность, которая живет со страхом? Кто наблюдает страх, следя за всеми
движениями его форм? Кто, в то же время, осознает самую суть страха? Яв-
ляется ли наблюдающий сущностью мертвой, статичной, которая накопила мас-
су знаний и информации о себе, и это ли мертвое нечто наблюдает и живет с
движением страха? Является ли наблюдающий прошлым, или он сущность, живу-
щая в данный момент?> Как вы ответите? Не отвечайте мне, ответьте самим
себе. Являетесь ли вы, наблюдающий, мертвой сущностью, следящей за живым,
или вы сущность живая, следящая за живым? Ибо в наблюдающем представлены
оба эти состояния.
Наблюдающий - это цензор, который не хочет испытывать страх. Наблю-
дающий являет собой всю целостность его переживаний, связанных со стра-
хом. Таким образом, наблюдающий существует отдельно от того, что называют
страхом. Между ними имеется некоторый промежуток. Наблюдающий всегда пы-
тается покончить со страхом или убежать от него, и поэтому между ним и
страхом идет непрерывная борьба, связанная с такой тратой энергии...
Наблюдая, вы узнаете, что наблюдающий - это лишь пучок идей и вос-
поминаний, не имеющий не только никакой ценности, но даже субстанции,
тогда как страх есть нечто действительное, и ваша попытка понять страх с
помощью абстракции ни к чему, разумеется, не может привести. Но разве
тот, кто наблюдает и говорит: <Я боюсь>, в действительности чем-нибудь
отличается от объекта наблюдения, который и есть страх? Наблюдающий есть
страх. И когда это осознанно, уже не приходится тратить энергию на уси-
лие, необходимое для того, чтобы избавиться от страха, и пространствен-
но-временной интервал между наблюдающим и наблюдаемым исчезает. Когда вы
видите, что вы есть часть страха, не существуете отдельно от него, види-
те, что вы есть страх, - когда вы ничего не можете с ним поделать, тогда
страх полностью прекращается.
Глава VI
Насилие. Гнев. Оправдание и осуждение.
Идеал и то, что существует в действительности.
Страх, удовольствие, страдание, мысль и насилие тесно связаны между
собой. Многие из нас испытывают удовольствие от применения насилия, от
неприязни к кому-то, от ненависти к какой-то расе или группе людей, от
вражды с другими. Но при состоянии ума, в котором всякая склонность к на-
силию полностью прекратилась, существует радость, не имеющая ничего обще-
го с удовольствием, получаемым от насилия, с его противоречием, нена-
вистью и страхом.
Можем ли мы добраться до самых корней насилия и стать свободными от
него? Иначе мы будем жить в постоянной борьбе друг с другом. Если вас
устраивает такой образ жизни, а, видимо, большинству людей он нравится,
тогда продолжайте так жить; если вы скажете: <Что же мне делать? Очень
жаль, но насилие никогда не может быть прекращено>, тогда нам с вами не о
чем говорить. Вы себя заблокировали. Но если вы скажете, что считаете
возможным другой образ жизни, то это может послужить основой для нашего
общения.
Так вот, давайте обсудим с вами вместе, с теми из вас, кто способен
к такому общению, возможно ли вообще прекратить все формы насилия в нас
самих и все же продолжать жить в этом чудовищно жестоком мире. Я думаю,
что это возможно. Я не хочу ни малейшего проявления во мне ненависти, по-
дозрительности, опасений или страха. Я хочу жить в полнейшем покое.-Это
не значит, что я хочу умереть. Я хочу жить на этой чудесной земле, такой
обильной, богатой, прекрасной, хочу смотреть на эти деревья, цветы, реки,
луга, на женщин, мальчиков и девочек и, в то же время, жить в полной гар-
монии с самим собой и с миром. Что же мне делать?
Если мы будем знать как смотреть на насилие - не только на внешнее:
на войны, мятежи, на банальный антагонизм, классовые конфликты - но также
внутри нас самих, - тогда, быть может, мы окажемся способными стать выше
насилия.
Это очень сложная проблема. На протяжении многих столетий человек
прибегал к насилию; религии всюду в мире пытались смирить человека, но ни
одна из них в этом не преуспела. Так вот, если мы хотим вникнуть в этот
вопрос, мы должны, по крайней мере, как мне кажется, отнестись к нему
очень серьезно, т.к. он поведет нас в совершенно иную область, но если мы
просто хотим поиграть с проблемой ради интеллектуального развлечения, мы
далеко не уйдем. Вы можете думать, что очень серьезно относитесь к проб-
леме, но что до тех пор, пока так много других людей в мире не смотрят на
нее серьезно и не собираются в отношении нее что-либо предпринимать - ка-
кая польза вам делать что бы то ни было? Но не моя забота, относятся ли
другие люди к этой проблеме серьезно или нет. Я сам отношусь к ней
серьезно, и этого достаточно. <Я не сторож моему брату>, я сам как чело-
век глубоко чувствую эту проблему насилия, и я вижу, что во мне самом нет
склонности к насилию, но я не могу сказать вам или кому-либо другому: не
прибегайте к насилию. Это не имеет смысла до тех пор, пока сами вы ощуща-
ете в нем нужду. Поэтому если вы действительно хотите понять проблему на-
силия, давайте совместно продолжим путь исследования.
Как нам подойти к этой проблеме насилия? Считаете ли вы, что проб-
лему надо разрешать во внешнем мире, или надо исследовать насилие как та-
ковое, как оно существует в нас самих? Если вы в самом деле не имеете
склонности к насилию, то перед вами вопрос: <Как мне жить в мире, полном
насилия, стяжательства, зависти, жестокости? Не погибну ли я?> - вот воп-
рос, который неизбежно возникает. Если вы задаете такой вопрос, то, как
мне представляется, вы в действительности не живете в состоянии внутрен-
него мира. Если же вы пребываете в этом состоянии внутреннего мира, то у
вас вообще нет проблем. Вас могут заключить в тюрьму за отказ служить в
армии, расстрелять потому, что вы отказались воевать, но это не проблема,
если вас расстреляют. Чрезвычайно важно это понять. Мы пытаемся понять
насилие не как идею, но как факт, существующий в природе человека, и этим
человеком являюсь я сам. Чтобы войти в эту проблему, я должен быть в от-
ношении насилия совершенно незащищенным, открытым, я должен оставить себя
незащищенным перед самим собой. Нет необходимости раскрывать себя перед
вами, потому что вас это, быть может, не интересует. Я должен находиться
в таком состоянии ума, когда есть стремление рассмотреть насилие до само-
го конца, ни в какой точке не останавливаться, говоря, что я не хочу идти
дальше.
Для меня должно быть вполне очевидным, что я человек, способный на
насилие. Я проявлял эту склонность в гневе, в моих сексуальных требовани-
ях, в моей ненависти, когда насилие порождало вражду, в ревности и т.д. Я
пережил все это, я осознал все это и я говорю себе: <Я хочу понять эту
проблему в целом, а не один лишь ее фрагмент, вроде войны. Я хочу понять
эту агрессивность в человеке, которая существует также в животных, частью
которой являюсь Я>>.
Насилие - это не только когда убивают кого-то. Сказанное нами рез-
кое слово - тоже насилие. Оно же проявляется, когда мы грубо отстраняем
кого-то, когда мы подчиняемся из страха.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14