А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Майкл швырнул трубку на рычаг, заметив при этом, что ладони вдруг стали липкими от пота. Он знал меньше, чем следовало. Но больше рассчитывать было не на что.
Сейчас, когда Клер собиралась покинуть Стюартс-Руст навсегда, он казался Дженни прелестным уголком. Все утро бушевал шторм, шел сильный дождь, и пыльные пальмовые ветви снова зазеленели, а в чахлой траве неизвестно откуда появились розовые и желтые цветочки.
На горизонте живописно клубились серебристые облака, но Дженни знала, что значит эта красота. Скоро опять начнется дождь, и, если они с Клер не хотят мокнуть, складывая в машину пожитки, надо поторопиться.
– Тебе еще долго? – спросила она, стараясь говорить спокойно. Клер возилась на кухне. Приехав на остров с двухчасовым опозданием, Дженни застала сестру в состоянии, близком к безумию. За эти два часа она успела вообразить все мыслимые ужасы, которые могли произойти с Дженни: похищение, стихийное бедствие, автокатастрофа… Дженни тут же решила, что Клер незачем знать то, что случилось ночью.
– Подожди, – невнятно отозвалась Клер. Она, видимо, никак не могла решить, что из холодильника взять с собой, а что выбросить. К сожалению, от вчерашнего здравомыслия Клер не осталось и следа, перед Дженни опять была кисейная барышня, готовая упасть в обморок при малейших трудностях.
Дженни уговаривала себя не судить сестру слишком строго. Никому не дано полностью измениться за одни сутки. Она потащила к двери тяжеленные чемоданы Клер.
– Выбрасывай все, не жалей, – задыхаясь, крикнула она и с грохотом опустила чемоданы на пол. – Устроишься – купишь продуктов.
– Но это такие расходы, – возразила Клер, скорбно уставившись в холодильник, словно не в силах расстаться с лежавшими там сокровищами.
– Клер, – заговорила Дженни, с трудом сдерживая нетерпение. – Там всего-то на десять долларов йогурта. Брось его здесь, Бога ради. Глянь лучше на небо: вот-вот снова начнется дождь. Поехали скорей, пока…
Слова замерли у нее на губах при виде перемены в лице Клер. Та покорно перевела отрешенный взгляд на окно, и тут же румянец сбежал с ее щек, глаза расширились, губы крепко сжались, будто сдерживая рвущийся крик.
Хмурясь, Дженни сама обернулась к окну, не понимая, чем вызвана такая реакция. Ни грозовые тучи, ни даже смерч, несущийся прямо на домик, не заставили бы Клер мгновенно побледнеть.
Лучше бы ей ничего не видеть… Дженни чувствовала, что тоже бледнеет, что на ее лице с зеркальной точностью отражается тот же ужас, который написан на лице Клер. За окном, словно по молчаливому призыву сил тьмы, появились три машины. Черные, с затемненными стеклами, надежно скрывающими тех, кто находился внутри, они окружили маленькую красную машину Дженни.
Скованная страхом, Дженни смотрела в окно, ожидая, что вот-вот откроется дверь и войдет… Кто? Сердце бешено стучало в ребра, грозя разорвать грудную клетку, капли холодного пота ползли по лбу Дженни, но она не могла заставить себя двинуться с места. За спиной слышалось хриплое дыхание Клер – она, похоже, тоже остолбенела.
«Кто там? Кто там?» – выстукивали молоточки в мозгу Дженни. В комнате стало темней. Это сгущаются тучи или у нее темнеет в глазах? Голова кружилась, три зловещие машины выскальзывали из поля зрения, все вокруг казалось мельче, тусклее, чем на самом деле; все выглядело каким-то ненастоящим. Сердце билось часто-часто, будто тщетно пыталось сказать о чем-то важном.
Дженни вспомнила, что надо вдохнуть воздуха; он с шумом, похожим на громкий всхлип, ворвался в легкие, и мир вокруг просветлел. И всего-то прошло несколько секунд, догадалась она, – несколько секунд смертельного страха, растянувшиеся до размеров вечности. И тут человек, сидевший за рулем средней машины, открыл свою дверцу.
Дженни уже знала, кто это, – догадалась по светлым джинсам. Как ей раньше в голову не пришло? Как могла она не узнать странную форму фар, змеевидный изгиб линий автомобиля? Время потекло с обычной скоростью. Конечно, то был «ягуар» Майкла, и он сам собственной персоной появился из машины с угрюмым, озабоченным лицом.
– Боже мой, Дженни, я же просила тебя! – завопила Клер вне себя от ужаса и ярости. Она почти выла, как раненый зверь. – Я знала, знала, что ты проболтаешься ему!
Дженни не отвечала: для споров и оправданий момент был явно неподходящий. Оцепенение первых минут сменилось лихорадкой страха. Дверцы двух других машин открылись, и вышли двое мужчин. До Дженни долетали их голоса, окликавшие друг друга, хлопанье дверец, шорох шагов по прибрежному песку.
Из первой машины вылез Алекс. Увидев Майкла, он весь напрягся и устремился к домику. Майкл догнал его, положил руку ему на плечо, остановил и горячо заговорил с ним. Слов Дженни разобрать не могла. Последним появился худощавый незнакомец в круглых очках; из всех троих он казался самым спокойным.
Дженни вздохнула с огромным облегчением. Она не знала, что здесь делает этот человек, но, поскольку ожидала увидеть отталкивающую физиономию Митчелла, обрадовалась.
– Быстрее! – истерически вскрикнула Клер. – Надо выбираться отсюда!
Мысли Дженни беспорядочно заметались, нужен был какой-то план действий. Но ничего путного на ум не приходило. Раньше, раньше надо было думать, ругала она себя. Заранее найти телохранителя, запастись оружием, наметить пути для отступления…
Дженни опять взглянула в окно: Алекс и Майкл уже поговорили и почти вплотную подошли к домику.
– Через заднюю дверь, – решительно сказала Дженни, указывая на дверь кухни, выходившую на пляж. Клер доверчиво, хотя и растерянно, послушалась.
На Дженни немедленно начал давить груз ответственности от такого безраздельного доверия. Сможет ли она оправдать его? Она старалась сохранять спокойствие.
– В полукилометре отсюда есть маленький пляжный бар, помнишь?
Клер наморщила лоб, задумалась, потом кивнула:
– Да, да. Конечно, помню.
– Хорошо. Беги туда, – подтолкнула ее к выходу Дженни. – По крайней мере, там вокруг люди. Надо выйти на открытое место, и мы будем не одни.
Наконец раздался звук, которого Дженни давно боялась. Даже не стук – грохот, будто стучавший не собирался мириться с тем фактом, что дверь может быть для него закрыта. Так мог стучать тот, кто в случае необходимости не задумается высадить дверь плечом.
Теперь Дженни стало страшно по-настоящему. В эту минуту она поняла, что раньше принимала за страх обычное беспокойство, несравнимое с нынешним ощущением взрывающейся в груди бомбы, ждавшей, видимо, стука в дверь, чтобы дать знать о себе.
– Беги!
Дженни распахнула кухонную дверь, вытолкнула Клер наружу. Клер пустилась бежать, подметки ее спортивных туфель бесшумно отталкивались от тропки, ведущей к пляжу. Дженни бросилась следом, добежала до прибрежной полосы, и тут ее неудобные босоножки завязли в песке, она подвернула щиколотку и упала.
Ей хотелось заплакать, но плакать было невозможно, потому что она не могла дышать: легкие, будто окаменели. Не обращая внимания на боль в ноге, Дженни кое-как поднялась и медленно заковыляла по пляжу. Клер еще не успела уйти далеко, она была в нескольких метрах от Дженни.
Мужчины уже, видимо, решили забыть об условностях цивилизации и попросту ломились в дверь домика. А может, догадались, что перепуганные женщины больше не прячутся за задернутыми шторами, в страхе ожидая своей участи. Майкл должен понять это раньше других, подумала Дженни. Она представила себе, как он обходит домик кругом, видит настежь открытую заднюю дверь, разгневанно озирает пляж, находит их взглядом…
Вдруг кто-то схватил ее за плечо. В панике она шарахнулась назад и попала прямо в руки Майкла.
Он не дал ей упасть, а развернул ее к себе. Лицо его было угрюмо, брови низко нависали над карими глазами.
– Черт возьми, Дженни, – заговорил он голосом, напоминающим рокочущий вдалеке гром, – какого дьявола…
– Нет, Дженни, нет! – в ужасе завопила Клер.
Как недалеко она ушла, с упавшим сердцем отметила Дженни, не успеет убежать. Она подняла голову и увидела, что Клер стоит неподвижно, тоскливо глядя то на пляж в направлении бара, то на Дженни, словно борясь с собой, не зная, что лучше: бежать за помощью или самой броситься на помощь сестре? Ее миловидное лицо исказилось от неразрешимого вопроса.
– Дженни?
– Беги, – выдавила Дженни, надеясь, что Клер услышит ее. – Беги!
Клер не пришлось просить дважды. Она ринулась к кромке воды, где песок был более плотный.
– Бежать? – Слово сорвалось с губ Майкла и повисло в густом, влажном воздухе, стоявшем между ними подобно полупрозрачной стене. – Ты от меня бежишь, Дженни?
Она хотела ответить, хотела бросить жестокое «да» в лицо человеку, так бессердечно предавшему ее. Но от страха слова застряли у нее в горле, потому что взгляд ее уловил чье-то движение за плечом Майкла.
Алекс с незнакомцем мчались к ним от домика. Алекс был бледен, его лицо исказила нервная гримаса, он выкрикивал нечто непонятное, ветер уносил в сторону все звуки, дробил слоги.
Но по резким движениям рук Дженни поняла, что он велит обождать его. И пока он неумолимо приближался к ним, она ненавидела его всей душой, ненавидела его безвольный подбородок, чванливо-аккуратные усики, дорогие, ловко скроенные полосатые брюки.
О Господи, давно надо было позвонить в полицию… Зачем она потакала несбыточным надеждам Клер на появление мифических сведений, которые в один миг снимут все подозрения с ее мужа? Она хотела успокоить Клер, а теперь ей самой некуда деться.
Некуда. Спасибо Майклу. Спасибо любимому. Дженни обернулась к нему.
– Как ты мог, Майкл? – Слезы мешали ей говорить, мешали смотреть. – Как ты мог привести его к нам?
– Привести его?
Майкл густо покраснел, но Дженни догадывалась, что не стыд тому виной. Она видела, как в его глазах проступает тусклый стальной блеск, как каменеют скулы, надменно поднимается подбородок, выпрямляется спина.
И тут Алекс подошел к ним.
– Где она, Дженни? – Алекс стоял прямо над ней и безумным взглядом шарил по пляжу. – Мне надо с ней поговорить. Ты не представляешь, как это важно.
Дженни не могла заставить себя сказать хоть слово в ответ. Она потупилась, не желая видеть его – так чудовищно преобразился он для нее. Потный, взбудораженный, а если еще ее подозрения окажутся правдой…
– Проклятье! – Алекс повернулся к Майклу. – Ты не видел, куда она пошла?
Дженни затаила дыхание: она знала, что Майкл видел Клер и ему не составит труда показать Алексу, где она. «Не говори, пожалуйста, не говори», – беззвучно молила она, закрыв глаза, надеясь, что он поймет.
«А так ли это важно?» – скептически возражал голос рассудка. В баре ведь не спрячешься по-настоящему, просто животный страх внушил им с Клер безотчетную уверенность, что в людном месте они в большей безопасности, чем в уединенном домике.
– Может, и видел, – спокойно произнес Майкл, – но ты сначала мне скажи, что тебе от нее нужно.
– Она моя жена, – злобно огрызнулся Алекс, сжав кулаки. Костяшки пальцев побелели. – Я имею право говорить с ней без посредников.
– О чем? – невинно осведомился Майкл.
Казалось, Алекс взбешен непоколебимой самоуверенностью Майкла.
– Послушай, Уинтерс… – Тодд решительно двинулся вперед, забыв в порыве ярости, что он на полголовы ниже противника, а по физическим данным не стоит даже и сравнивать. – Тебя это не касается.
К изумлению Дженни, до сих пор молчавший незнакомец встал за спиной у Алекса и многозначительно откашлялся.
– Мистер Уинтерс, вам что-нибудь нужно?
Не сводя глаз с Алекса, Майкл покачал головой.
– Пока нет, – мягко сказал он, и человек в очках послушно, как служебный пес, отступил обратно.
Дженни была заинтригована. Кто это? Несомненно, один из подчиненных Майкла, но зачем тот взял его сюда? Гнев Алекса уже достиг точки кипения. Обезумев, он с угрожающим видом шагнул еще ближе к Майклу и толкнул его выставленными вперед ладонями.
– Очень меня испугал твой щенок! Да я знаком с людьми, которые его скушают и косточек не оставят!
– С Митчеллами, что ли?
Майкл не двинулся с места. Он будто бы не замечал Алекса, но Дженни видела, что он уже с трудом сдерживается, еще немного – и Алексу несдобровать.
– Да, с Митчеллами. Что, удивлен? Ты всегда ставил себя выше нас с Кином, ведь так? Ты был слишком хорош, чтобы якшаться с Митчеллами: куда там, ты же у нас святой. Если, конечно, не брать в расчет Брук.
На виске Майкла забилась жилка; Дженни хотелось окриком предупредить Алекса, чтобы заткнулся. Но он не умолкал, он вообще не чувствовал опасности. Привлеченные его криком, вокруг стали собираться любопытные.
Алекс все сильнее напирал на Майкла, раззадоренный собственными речами.
– Да ты просто лицемер, ханжа, сукин…
Он не успел договорить. Окончательно выведенный из себя, Майкл неуловимо быстрым движением руки послал его в сокрушительный нокаут мощным ударом в челюсть. Алекс полетел кувырком, как кегля от меткого броска, упал на песок, закрыл лицо руками. Потом с трудом поднялся на колени.
– О Боже, – повторял он снова и снова, будто кулак Майкла вышиб из него весь запал. Он раскачивался из стороны в сторону и всхлипывал, размазывая по щекам слезы и грязь. – Боже, что мне делать? Они ищут Клер. Что мне делать?
– Алекс! Нет, нет!
Дженни, ошеломленная, подняла голову. Голос Клер. Видимо, ее сестра издалека наблюдала за происходящим и теперь бросилась к мужу.
– Алекс, ты как? – Успокаивающе воркуя, она опустилась на колени рядом с ним, обняла его за плечи, попыталась заглянуть в лицо. – Ты в порядке?
С возгласом, в котором одновременно слышались недоверие и облегчение, Алекс судорожно обхватил жену обеими руками, провел измазанной в песке ладонью по ее волосам.
– Клер, – выговорил он, ткнувшись разбитым лицом ей в плечо. – О Господи, Клер!
Дженни тупо смотрела на них, отказываясь верить собственным глазам. Алекс и Клер не видели никого вокруг, они исступленно прижались друг к другу, будто боялись, что иначе им не удержаться вместе.
Но она слишком измучилась, чтобы понимать, что происходит. Она поежилась. Гроза, Дженни совсем забыла о грозе. Ей на голову упали первые крупные капли. Она взглянула на небо: черные тучи нависали прямо над пляжем.
Клер и Алекс не обращали на дождь никакого внимания. Капли ручьями стекали по щекам Дженни. Она обернулась к Майклу с немым вопросом в глазах. Он смотрел на нее, и лицо его казалось совсем серым в дождевом сумраке.
– Пойдем в дом, – спокойно сказал он. – Пора нам всем получить ответы на наши вопросы.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Когда они ввалились в захламленную гостиную, вид у них был весьма неприглядный. По Клер Дженни могла судить о своей наружности: мокрая, вся в песке, тонкие светлые волосы слипшимися патлами висят вдоль бледных щек, одежда прилипла к телу. «Мы выглядим так, будто, в самом деле, живем в этом жалком домишке», – подумала Дженни.
Все, кроме Майкла. Будто нарочно, от дождевой воды его густые черные волосы стали еще гуще и курчавей, а влажная рубашка только подчеркнула мужественный разворот широких плеч.
Самый жалкий вид был у Алекса. Его челюсть, несмотря на нежную заботу Клер, под слоем пыли и песка стала совсем лиловой. Он сидел на диване, закрыв лицо руками, будто не решаясь ни на кого поднять глаза, даже на собственную жену.
– Давай думать вместе, Алекс, – заговорил Майкл, нарушив, наконец, угрюмое молчание, царившее в комнате. Он стоял, прислонившись к перегородке, отделявшей кухню от гостиной. – Не будем терять время впустую. Если и ты, и я так быстро нашли Клер, ее кто угодно найдет.
Клер вскинулась, ее рука, гладившая Алекса по голове, замерла. Слова Майкла явно встревожили её, но она ничего не сказала. С минуту хмуро смотрела на Майкла, затем снова принялась гладить мужа по волосам.
– Знаю, знаю, – запинаясь, ответил Алекс. – Все очень просто. Я должен Митчеллам кучу денег. Я у них уже давно одалживаюсь, еще с тех пор, как пошел в колледж. Мой отец не особенно сочувствовал моим… увлечениям, ну я и брал деньги у Митчеллов, когда было нужно. – Он покачал головой. – Тогда долги были совсем пустяковые. Не то, что сейчас.
Дыхание Клер участилось, но никто не произнес ни слова. Неподвижный, как статуя, Майкл не спускал глаз с Алекса. Худощавый незнакомец, отрекомендовавшийся Дженни как Брюс Менкен, внештатный сотрудник Майкла, ждал у входа. Дженни не смела, заговорить, но вопросы роились в ее мозгу, вертелись на языке. Она чувствовала, что находится во власти неизвестного ей кошмара, в непонятном мире, где каждый шаг может грозить непредсказуемыми последствиями.
– Так вот, – продолжал Алекс, видя, что никто не вступает в разговор, – после гибели Кина я собирался рассчитаться с ними из полученной страховки. Еще я хотел открыть несколько ресторанов, и тут Митчеллы предложили мне не торопиться с уплатой долга, а сначала разобраться с ресторанами; когда те начнут приносить доход, сказали они, я легко расплачусь с ними. На первое время они даже дали мне еще денег.
Алекс говорил сбивчиво, сумбурно, словно оправдываясь; потом, поняв, что его доводы исчерпаны, он поднял голову. Красные, воспаленные глаза на белом, как мел, лице выглядели жутковато. Он посмотрел на Клер.
– Проценты росли быстро, и Митчеллы стали угрожать мне, и я вынужден был что-то придумать, чтобы оттянуть время. – Алекс с трудом проглотил слюну, скривился от напряжения. – И я сказал им про твое наследство. В первый раз с тех пор, как Алекс заговорил, в широко раскрытых синих глазах Клер мелькнула тень недоверия. Она потупилась, начала пристально разглядывать свою коленку, и Алекс, лишенный молчаливой поддержки жены, в панике сжал в ладонях ее безвольно-вялые руки.
– Клянусь тебе, Клер, я действительно хотел расплатиться с ними до твоего тридцатилетия! Я думал, что в Джерси – ты помнишь? – у меня что-нибудь получится. – Он слегка встряхнул ее руки, но Клер глядела в сторону. – Уж там-то должно было получиться!
– Должно было, но не получилось, – нетерпеливо перебил его Майкл. – Алекс, нам не составит труда самим закончить твой рассказ. Переходи скорей к погоне.
Алекс вспыхнул, бросил на Майкла негодующий взгляд, желая напомнить, что при их беседе присутствуют посторонние.
– К погоне? – гневно переспросил он.
– Ну да, – ничуть не смутился Майкл, – ты же сам понимаешь, это важнее всего. Ты приехал на остров один; значит, еще не успел сказать им, где Клер. Разыскивают ли ее они? Знают ли, что она беременна? Обрадует ли их ее беременность, если по завещанию Клер ты лишаешься всего в пользу детей?
Майкл задавал вопросы неправдоподобно спокойным голосом, и только его тяжелый взгляд свидетельствовал о крайней серьезности положения. В каких же переделках ему пришлось побывать, если сейчас он чувствует себя так уверенно! – подумала Дженни.
– Так что, Тодд, давай говорить серьезно, – равнодушно закончил Майкл. – Давай вместе подумаем, как в данной ситуации Клер защитить себя.
Клер тихо всхлипнула, и Алекс рванулся к ней.
– Не надо, любимая, – забормотал он, прижимая к груди ее руки, – все как-нибудь уладится, обещаю. Потому я и искал тебя. Понимаешь, – он нервно сглотнул, – я хочу, чтобы ты подала на развод. – Клер разрыдалась, Алекс принялся утешать ее: – Другого выхода нет, я все уже обдумал. Я собрал все необходимые документы, ты только подпиши.
Клер совсем расклеилась; Дженни почувствовала, как у нее самой болезненно сжимается горло. Конечно, план далеко не лучший, в нем масса недочетов, самый серьезный из которых – длительность бракоразводного процесса. Но все же это пусть неловкая, но искренняя попытка защитить Клер. Дженни в ожидании взглянула на Майкла, но на его лице не дрогнул ни один мускул.
Клер подняла глаза на Алекса; по ее бледным щекам медленно ползли две слезы.
– Я еще не решила, хочу ли я разводиться с тобой, – заговорила она неожиданно твердым голосом, – но одно знаю точно. Я намерена сполна выплатить этим ублюдкам твои долги – и пусть они убираются как можно дальше от нас.
От удивления Алекс приоткрыл рот.
– Нет, – потрясенно выговорил он, – нет, Клер…
– Да, – решительно отрезала она, хотя слезы еще катились по ее лицу. – Я не желаю, чтобы отца моего ребенка застрелили на улице – или как там принято у этой сволочи. – Она вытерла слезы, собралась с силами и продолжала: – Я только об одном хочу спросить тебя, Алекс.
Сердце Дженни забилось вдвое быстрее. Она знала, о чем сейчас спросит мужа Клер, и так ждала ответа, словно от него зависело и ее собственное счастье. Она опять украдкой взглянула на Майкла: догадался ли он? Майкл окаменел в напряженном ожидании; так приговоренный к смерти ждет решения суда.
Ни о чем не подозревал один лишь Алекс. Он пребывал в недоумении.
– Что?
– Я хочу знать, – медленно, будто вспоминая нечто, с трудом затверженное наизусть, произнесла Клер, – не связан ли твой долг Митчеллам со смертью Кина.
К ужасу Дженни, Алекс ничуть не удивился. Он выглядел… Дженни даже про себя не сочла удобным договорить как.
– Не мой долг, – ответил он, – а его.
Клер нахмурилась.
– Его?! – Она покачала головой, отказываясь понимать слова мужа. – О чем ты говоришь? Что значит – его?
– Я о том, что Кин в ту ночь расквитался со своими собственными долгами, – объяснил Алекс. – Он тоже задолжал Митчеллам, и намного больше, чем я. Они предложили нам сделку: мы не замечаем ограбления, а они прощают нам весь долг до последнего цента. Я отказался, а Кин согласился.
Комната медленно поплыла вокруг Дженни, она поняла, что вот-вот потеряет сознание, и глубоко вздохнула, чтобы удержать его.
Алекс взглянул на Майкла, который до сих пор так и не двинулся с места. Дженни забила дрожь от нехорошего предчувствия.
– Единственное, о чем должен был позаботиться Кин, – говорил Алекс, в упор глядя на Майкла, – это чтобы Майкл в ту ночь не заявился на склад. С этим он справился легко благодаря Брук. Она-то знала, как и чем занять Майкла.
Дженни понимала, что каждое слово Алекса пронзает Майкла насквозь, как кинжал. Когда Алекс замолчал, Майкл крепко зажмурился и запрокинул голову, терзаясь невыносимой, страшной болью.
Тут Дженни не выдержала.
– Боже мой, Алекс, как ты мог? Почему молчал? – Она вскочила, хотя от неудержимой ярости у нее дрожали колени. – Почему не заявил в полицию? Если бы ты это сделал, Митчеллы уже сгнили бы в тюрьме! Что ты натворил со всеми нами, с Майклом. Почему?.. – Она с удивлением услышала в своем голосе рыдания, а ведь ей хотелось не плакать, а визжать, вопить, бушевать. – Ради Бога, Алекс! Почему ты спокойно смотрел, как шесть лет мы во всем винили Майкла?
– Митчеллы утверждали, что они тут не при чем, – жалкой скороговоркой забормотал Алекс. – Я думал, может, у них что-то не вышло, не заладилось, может, и Кин погиб случайно. – Он потер лоб. – Вы не представляете, что это за типы! Они говорили, что, если я проболтаюсь кому-нибудь об их предложении, мне же будет хуже, тогда я сам буду замешан, а пока молчу, никто ничего не докажет. И потом, помните, полиция подозревала их, но так и не нашла, к чему прицепиться. Так, может, и правда это не они… Вдруг просто совпадение…
Но, конечно, он сам понимал, как неубедительны его слова, и потому бурный поток оправданий иссяк, оставив после себя лишь грязные брызги незаконченных фраз. Дженни жгла Алекса взглядом, полным презрения и отвращения. Пусть видит, наплевать на его тонкую и ранимую душу. Запереть бы его в одной клетке с теми подонками и забросить ключ подальше.
Не найдя сочувствия у Дженни, Алекс с беспомощной мольбой взглянул на Клер.
– А я был в тебя влюблен, Клер, и хотел жениться на тебе. Я знал: ты никогда не простишь меня, если решишь, что я как-то причастен к смерти Кина. А Майкл… Он был не нашего круга, и не так важно было, что ты о нем подумаешь…
У Майкла, наконец, лопнуло терпение. Он двинулся к Алексу с низким, угрожающим рычанием, не находя слов. В ужасе Дженни подумала: сейчас он убьет этого труса, возьмет и свернет ему шею.
Но Майклу все же удалось совладать с собой. Он остановился посреди комнаты.
– Нет, – процедил он сквозь зубы, выстреливая каждое слово, – ты не стоишь того, чтобы из-за тебя сесть в тюрьму. Думаю, твои друзья Митчеллы лучше меня позаботятся о тебе. Возиться с мусором – их дело.
Он круто повернулся, распахнул пинком кухонную дверь и вышел на заднее крыльцо, не обращая внимания на льющиеся с крыши струи дождя, будто в комнате ему было нечем дышать.
Дженни вскочила с бешено колотящимся сердцем, готовая выбежать следом. Но почему-то остановилась в круге электрического света посреди комнаты, где минуту назад стоял Майкл, и замерла на полдороге между сестрой, которую поклялась защищать, и человеком, которого пыталась не любить.
Позади нее раздался тихий кашель. Это Менкен тихо открыл входную дверь и кротко улыбнулся ей.
– Идите, – на удивление добрым голосом сказал он, – я могу приглядеть за ними, если хотите. – Он кивнул головой в сторону парочки на диване. – Хотя лично я не думаю, что с ними сейчас будет много хлопот.
Не вполне поняв смысл его слов, Дженни оглянулась на сестру. Клер и Алекс, не разнимая рук, сидели на диване; с лица Клер не сходило выражение любви и сострадания: она словно не слышала всех тех гнусностей, которые говорил в этой комнате ее муж.
Еще месяц, даже неделю назад Дженни осудила бы сестру. Теперь, слава Богу, она понимала: Клер любит Алекса и по каким-то таинственным причинам видит его совсем не теми глазами, что Дженни. Она не замечает его эгоизма, преступной слабости, спеси и чванства. Да и кто она такая, чтобы судить Клер?
Вчера ночью, несмотря на раздиравшие ее сомнения, ее душа рвалась к Майклу, и тело томилось в ожидании его. Вчера ночью ей было совершенно неважно, герой он или подлец, разумна или безумна ее любовь к нему.
А может быть, подумала Дженни, глядя, как Алекс целует руку Клер, так и должно быть? Нужно, чтобы кто-то не замечал твоих ошибок, прощал бы тебе любые промахи, поддерживал в беде, неважно, стоишь ты того или нет. Ведь любовь – это цветок, который расцветет и в безводной пустыне, мелодия, звучащая наперекор мрачной какофонии обыденной жизни.
Там, на крыльце, под дождем, стоял человек, могущий стать всем для Дженни. Только окажется ли ее любовь способна совершить чудо еще раз? Что нужно сделать, чтобы он не видел в Дженни беспощадного обвинителя, уже столько раз причинявшего ему боль? Надежды почти не было – стоит лишь вспомнить, что она наговорила ему. Вряд ли он простит.
– Пожалуй, я выйду подышать, – с вымученной улыбкой обратилась она к Менкену. С Клер и Алексом говорить бессмысленно: они не заметят ее отсутствия так же, как не замечают присутствия.
Дженни тихо открыла кухонную дверь и вышла под дождь. Возможно, шум дождя заглушал все остальные звуки, возможно, Майкл не подал виду, что заметил ее. Дженни вздохнула и подошла к нему так близко, что теперь он просто не мог не видеть ее, но он по-прежнему молчал.
Гроза не утихала. Дождь хлестал по перилам, дышал холодным туманом в лицо, будто старался прогнать Дженни обратно в дом. За пеленой дождя сердито ревел океан, пенные волны едва не докатывались до крыльца. Но Дженни не отступала. – Прости меня, – сказала она, потому что больше ничего в голову не пришло, но Майкл не шелохнулся. Он стоял и смотрел вдаль, будто не слыша. Что он видит сейчас? Может, в серой мгле перед ним беззвучно движутся призраки? Кин, Брук, нерожденный сын… – Пожалуйста, прости меня, – шепотом повторила она. – Мы все страшно виноваты перед тобой. Мы не должны были винить тебя в смерти Кина. И нам следовало понять раньше, что ты не сделал бы Клер ничего плохого.
Майкл отшатнулся от нее. Он отступил всего лишь на шаг, но Дженни показалось, что между нею и им тут же пролегли тысячи километров.
– Не стоит беспокоиться, Дженни, – равнодушно ответил он, – это уже не имеет никакого значения.
– Для меня – имеет. – Дженни встревожилась: а так ли это важно для него теперь, когда признание Алекса наконец-то освободило его от тяжести вины? Теперь ничто не связывает Майкла с семьей Керни. – Я и не надеюсь, что ты простишь нас, – заторопилась она, в ужасе от мысли, что видит Майкла в последний раз в жизни, – мы не заслужили прощения. Особенно я.
Майкл обернулся к ней, но его угрюмое, застывшее лицо не оставляло Дженни и малейшей надежды.
– Особенно ты? Почему?
Дженни с трудом разжала пальцы, вцепившиеся в перила. Струи воды стекали по ее лицу, и она беспомощно вытирала щеки мокрыми руками.
– Я должна была верить тебе, – сказала она, убирая с лица мокрые пряди волос. – Должна была, потому что любила тебя.
Майкл отрывисто рассмеялся и опять отвернулся.
– Ах вот оно что.
– Да, – воскликнула девушка, уязвленная его иронией, – вот оно что. – Она тряхнула его за плечо. – Смеешься? Не веришь? Забыл, что я говорила тебе вчера ночью?
Майкл мотнул головой, и острые, как иглы, дождинки полетели с его волос, жаля щеки Дженни.
– Я-то не забыл, а вот ты утром сбежала от меня, будто за тобой гнались все демоны ада. Как можешь ты говорить о любви, если бежишь от меня, как от демона?
Дженни выдержала его гневный взгляд, боясь, что, сейчас расплачется. Станет ли он, хлебнувший в жизни столько горя, слушать ее беспомощные оправдания?
– Да, – храбро заговорила она, хотя горло сжимала острая боль. – Я об этом и говорю. Я любила тебя, когда была еще так мала, что не понимала, что значит любить. Я любила тебя, когда ты был другом моего брата. Я любила тебя, когда думала, что он погиб по твоей вине. – Дженни втянула в себя влажный густой воздух. Майкл прищурился. Она закусила губу, надеясь, что боль прогонит глупые слезы, готовые хлынуть по мокрым щекам. – И когда ты бросишь меня, я все равно буду тебя любить.
С губ Майкла слетел невнятный хриплый звук, похожий на нарастающий рев прибоя.
– Дженни, я…
– Ты ведь хочешь бросить меня, – сказала она, глядя ему в глаза. – Правда, хочешь? – Она заплакала, хотя и знала, что это только взбесит его. – Уедешь в свой Сиэтл и постараешься забыть, что был с нами знаком.
– Надо бы, – сердито ответил он, кладя руку поверх ее руки и прижимая так крепко, что она почувствовала ток крови в его жилах. – Надо бы! Там я не испытываю никаких ощущений, там я в безопасности.
1 2 3 4 5 6 7 8 9