А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Для этих целей тараканов отбирали специально и держали в неволе, чтобы не лишиться "скакуна". С не меньшим азартом следили заключенные и за гонкой вшей. Для этого занятия выбирались наиболее крупные особи. Верхняя часть кружки по ободку смазывалась медом. Вшей метили и помещали рядом в центре обозначенного круга, накрывали кружкой. Время от времени кружку приподнимали. Выигрывал тот, чья вошь первой прилипала к краю кружки.
Несмотря на все запреты, картежная игра получила широкое распространение в лагере, и правила ее становились все более жестокими. Появились ранее невиданные ставки, изменились условия игры. У проигравшегося в пух и прах появилась возможность сделать попытку отыграться, поставив на кон один или несколько пальцев. Йроигравщий на палец обязывался без посторонней помощи отрубить себе один или несколько пальцев на руке или на ноге. Отрубивший, соответственно, приобретал ореол героя. Струсивший подвергался сообществом жестоким гонениям. Сперва администрация не придавала этому значения, но вскоре нанесение себе телесных повреждений стало рассматриваться как контрреволюционный саботаж и дезертирство с трудового фронта. Виновный в лучшем случае водворялся в штрафной изолятор на срок до шести месяцев. В худшем - расстрел по постановлению ОГПУ или Особого совещания.
На сходке воров в Соловецком лагере было принято решение, запрещавшее впредь ставить на кон пальцы.
Теперь, если проигравший был не в состоянии уплатить долг сразу же после игры, то ему могли заказать преступление (кража, грабеж, хищение и др.).
Условия содержания в исправительно-трудовых лагерях были таковы, что позволяли воровской элите не только собирать сходки в масштабе лагеря, но и проводить съезды, на которых присутствовали делегаты от всех лагерей. Выработанные на таких сходках основные нормы поведения сводились к следующему.
Запрещалось:
- Жить за счет собратьев.
- Лгать своим товарищам.
- Заниматься общественно полезным трудом.
- Состоять в общественных орган? 1зациях.
- Служить в армии.
- Иметь семью и вести оседлый образ жизни.
- Враждовать на почве национальных различий.
- Признавать законы государства.
- Стремиться к досрочному освобождению.
- Вмешиваться в политику.
- Заниматься коммерцией и спекуляцией.
- Предъявлять претензии к ворам без решения сходки.
- Проводить правилки (суды чести) в нетрезвом состоянии.
- Брать в руки оружие.
- Не выполнять решений сходки.
- Иметь контакты с органами правопорядка.
- Совершать хулиганские действия.
Воровское сообщество обязывало своих членов следить за порядком в ИТЛ, устанавливать там полную власть воров. В противном случае они должны были отвечать за положение дел перед сходкой воровских авторитетов.
В норму вошли три вида наказаний провинившихся. Публичная пощечина, исключение из сообщества (ударить по ушам), то есть перевести в разряд мужиков, и третье, наиболее распространенное в 30-50-е годы, - смерть.
В августе 1937 года лагеря получили приказ Н. И. Ежова, в соответствии с которым требовалось подготовить и рассмотреть на "тройках" дела на лиц, которые "ведут активную антисоветскую, подрывную и прочую преступную деятельность в данное время". Удар обрушился и на лидеров воровского сообщества. Всего на основании приказа Ежова по всем лагерям НКВД было расстреляно более 30 тысяч человек, большинство из которых составляли именно лидеры преступных групп.
В начале войны по всем лагерям было объявлено, что те, кто пожелает искупить свою вину на фронте, будут освобождены и направлены в Красную Армию. В первые же дни свое согласие дали 420 тысяч человек, более четверти всех заключенных, а к середине войны таких было уже около миллиона.
После начала войны в лагерях стали циркулировать слухи о том, что все неоднократно судимые будут вывезены на Север и ликвидированы, как в 1937 1938 годах. В лагерях стали подготавливаться вооруженные восстания. Одна из повстанческих организаций сформировалась на лагерном пункте "Лесорейд" Воркутинского ИТЛ НКВД. 24 января 1942 года руководители повстанцев разоружили охрану, освободили всех заключенных. Через несколько часов был захвачен районный центр, здание районного НКВД и КПЗ. Попытка разоружить военизированную охрану Печерского речного пароходства и завладеть аэродромом не удалась. В течение недели с большими человеческими потерями с обеих сторон выступление заключенных было подавлено. Шесть руководителей повстанцев, не желая сдаваться, покончили с собой во время последней атаки бойцов военизированной охраны.
Выступление заключенных имело последствия. Уже в феврале 1942 года была введена инструкция, по которой предписывалось применять оружие даже при отказе осужденных приступить к работе после двукратного предупреждения. Завязалась тяжелая борьба воров с органами за свои принципы.
Менее стойкие воры, не сумевшие уклониться от работы, исключались из воровского сообщества и пополняли ряды отошедших.
Таково было состояние дел в уголовном и тюремнолагерном мире - разделяем эти понятия, ибо знаем, что во все советские времена в лагерях сидели не только уголовники... Что касается политических, то их было немного - трудно назвать "политическими" эти многотысячные массы, списанные под широко известную 58-ю статью с бесчисленными пунктами. Основной контингент невинно осужденные. Впрочем, из этого числа можно исключить тех, кто еще недавно сам подписывал приговоры, а сегодня катил тачку по мерзлой колымской земле...
Иногда в НКВД поступала разнарядка человек на 200 - оформить по 58-й, и, не имея искомого числа, органы быстро квалифицировали уголовных и "бытовиков" как контрреволюционеров, фашистов, изменников и австрийских шпионов. Трудно представить, что милиция не имела к этому никакого отношения.
Перед войной продолжилась борьба с организованной преступностью, представленной в советском обществе ворами в законе. Специфика воровского ремесла и законы воровского мира были таинственны, но просты. Элитой этого общества были карманники (щипачи, макалы и т, д.), взломщики сейфов (медвежатники). Вообще, преступный мир тяготел к совершенству профессий. Не котировались, а зачастую презирались грабители; впрочем, и гоп-стоп (грабеж) был несколько иным.
Как рассказывал один пожилой авторитетный человек, стопари грабили залихватски, нагло, средь бела дня. "А ну-ка, детка, выскочи из туфелек!" Особа подхватывалась под локотки и действительно выскакивала из модельных "скороходов", которые оставались в собственности страшных парней в кепках-восьмиклинках и с белыми шарфами на шеях (вспомним Промокашку из телефильма "Место встречи изменить нельзя"). Редко били по голове - это делалось лишь в случае опасности: законы преступного мира осуждали убийство ради, денег. "А сейчас они шубу снимают с бездыханного тела, волки позорные!.." - сетовал старик. Грабителей, по его мнению, не любили за неразборчивость. "Я, значит, год сберкассу обхаживаю, инструмент готовлю; наконец, ночью лезу, сверлю, открываю. Бабки в мешок - и на хазу... А по дороге меня мордовороты тормозят, мол, четыре сбоку - ваших нет, и шпалером в харю тычут... И все, денег нет, нервы расшатаны. Потому их частенько, стопарей, глушили в лагерях, как и бакланов (хулиганов)".
Карманники оправдывали свою деятельность тем, что, по их мнению, человек лишь один раз в жизни мог лишиться кошелька в результате карманной кражи. "После этого он всю жизнь за задницу держится (то есть за жопник, задний карман в брюках)" Отчасти это верно, и во второй-третий раз лишаются кошелька, видимо, лишь те, у кого деньги не имеют счета.
Борьба милиции с карманниками велась с помощью тихарей, работавших в общественном транспорте и в многолюдных базарных местах. Тихарей в какой-то период было чуть ли не больше, чем карманников, но и карманников хватало. Среди них могли, к удивлению органов, оказаться совершенно неожиданные личности, такие, как, например, преподаватель марксизма-ленинизма с рабфака вуза или мастер спорта по шахматам. Крупные специалисты "карманной тяги", впрочем, сидели редко и отнюдь не за дело.
С. К., например, провел в довоенных и послевоенных лагерях не менее пятнадцати лет за три ходки, но судим был за поджог ("запалил одного гада"), за хулиганство ("железнодорожнику в кабаке заехал в рыло") и, как это ни странно, за политику - написал стихотворение про милицию, в котором развернул идею о переселении душ: мол, есть предположение, что душа охотника после смерти переселяется в его собаку; в стихотворении С. К, душа издохшей собаки переселялась в милиционера. Стих этот он по просьбе сотрудников отделения, прочитал вслух всему личному составу конторы, за что был жестоко бит (вопреки честному слову начальника) и оформлен по 58-й на верную десяточку.
С. К, был универсалом: с хорошим инструментом мог разбомбить любого "медведя". Кстати, рассказывал он такое: в конце тридцатых годов он взял с собой постоять у сберкассы на атасе малолетнего Игорька, шустрого четырнадцатилетнего подростка. Тот исполнил атас четко; деньги С. К, выгреб, долю Игорьку отдал - и немалую, по совести. "А году в пятьдесят, девятом зашел в Саратове в прокуратуру, надо было спросить за одного чалившегося. Открываю дверь в прокурорский кабинет, а там - Игорек, прокурором заделался. Усек меня... Но я не дурак, свалил из Саратова тут же вечером... А то бы меня, верняк, менты замочили бы по личной просьбе прокурора... а может быть, и нет, кто знает..."
В послевоенные годы милиции пришлось заняться ловлей расплодившихся бандитов: появилось много оружия, и руки нашлись для нажатия курков - эти руки еще совсем недавно вгрызались с помощью саперных лопаток в мерзлую землю и нажимали иные курки, смотрели в прицелы на иные мишени...
Длительное время после войны в Москве состоял в числе самых злачных и опасных мест Тишинский рынок. На Тишинке можно было купить все, как на одесском Привозе, от швейной иглы до подержанного "Опель-Адмирала". Тут кучковались карманники, выглядывая в толпах тугие кошельки; обговаривались сделки между появившимися теневиками; из-под полы могли предложить ППШ с полным диском, офицерский "вальтер" с серебряной рукоятью, а то и новенький, чуть ли не в маслице, "шмайсер"... Тут скупалось и продавалось краденое; крутились юркие марафетчики (продавцы наркотиков); заливались соловьями наперсточники, и завывал "Фронтовую" одноногий мужик с медалями на засаленной и вшивой гимнастерке. Так, в один прекрасный день одноногого медалиста опознал старик белорус - страдалец оказался замаскировавшимся полицаем, погубившим в начале войны целую деревню в Полесье. Его тащили два милиционера, а он орал - сначала: "Фашисты! Что делают, а? Бойца мучуют! ", а после - "Суки краснопузые, мало я вас повесил, голоштанников! X... на вашего Ильича, на всю партию, суки." И исчез, и никогда больше не появился нигде, наверное...
Однажды появились автоматчики - молодые и сильные; рынок окружили "Студебекеры" с фургонами; началась последняя облава на Тишинке. Повязали всех, кто подвернулся под руку; всех, на кого могли указать местные районные менты; кто хоть самую малость казался подозрительным. Фургоны были набиты людьми, исчезнувшими впоследствии в пучинах ГУЛАГа. Рынок опустел и затих на некоторое время. Потом ожил, но это была агония на долгие годы, которая завершилась смертью уже в наше время - совсем недавно на месте Тишинки вознесся стандартный стеклянный "дворец" с однообразной публикой и столь же однообразным тропическим товаром.
Но это уже история нового времени.
Впрочем, истории старого и нового времени причудливо переплетаются в современной жизни: это касается как криминального мира с его воровскими законами и понятиями, так и традициями российской (московской) милиции. Разница лишь в том, что традиции первых берут свое начало из глубины веков, из каторжных централов и Хитрова рынка, а новые традиции последних развиваются согласно установкам "пламенного" и "железного" Феликса.
КАДРЫ
Знаменитая фраза "кадры решают все" не потеряла своего значения и не потеряет его, видимо, никогда, особенно когда дело касается столь важных структур человеческого общества, как армия, полиция, милиция и прочие, им подобные.
Какие кадры стремятся нынче в ряды органов можно судить, имея в памяти такой пример.
В доперестроечные годы в числе моих приятелей был некий Петр, водитель-дальнобойщик, отсидевший в свое время пару лет за хулиганство. Мы коротали время за одной-второй бутылкой в выходные дни, ездили на рыбалку и на футбол, ходили в баню и прочее... Вскоре мир переменился - началась всеобщая борьба за существование. Пути наши с Петром разошлись. Он вдруг очутился в ином мире: стал разъезжать на иномарке с молодыми стрижеными ребятами, на кого-то, как он выражался, "наезжать" и "ставить на бабки". Вскоре он уже руководил крытым рынком в нашем районе: сидел с утра до вечера в баре на втором этаже и наблюдал за копошащимися внизу торговцами и снующими между рядов своими подчиненными. Короче, стал средней руки криминальным элементом, клиентом РУОПа, ОМОНа и СОБРа. Мы встречались иногда то на улице (он притормаживал на своем "БМВ" для приветствия), то на том же рынке, перебрасывались дежурными пожеланиями...
Факт моего знакомства с Петром приметил сосед Леша - молодой двадцатилетний парень, ленивый студент МАИ. Неожиданно он обратился ко мне с просьбой: не мог бы я помочь ему с работой? - А где? - спросил я. - Да на рынке, у вашего знакомого...
Я сразу даже не сообразил, какого знакомого имеет в виду Леша и что за работа его интересует. Наконец дошло: я Леше отказал в протекции, пояснив, что сам лично к деятельности Петра никакого отношения не имею, да и если бы имел, то никак не мог бы никого рекомендовать, брать на себя ответственность...
Леша немного обиделся.
А через месяц я вдруг увидел его, идущего навстречу в камуфляже, с дубинкой - он весь светился от радости. Устроился, сообщил он, платят хорошо, забот никаких, ходи, значит, дубинатором помахивай...
Нашел себя, стало быть, - порадовался я за счастливчика.
Впрочем, Лешино счастье было недолгим: через пару месяцев он оказался за решеткой. Говорят, вымогал деньги у ларечников возле метро да чересчур круто размахался дубинатором, сломал продавцу челюсть, разбил стекла в ларьке и так далее...
Такими кадрами, видимо, переполнены правоохранительные органы. Говорят, что уже нужно строить дополнительные зоны для содержания осужденных милиционеров: в тех двух, что обслуживали ранее весь СССР, уже нет мест. И точно такие же кадры попадают при случае в иные ряды. Но во втором, бандитском варианте, нет особой нужды чересчур зацикливаться на отборе: неизбежная ротация (убили-посадили) не дает возможности слишком долго задерживаться на рядовых должностях бойцов.
МИНИСТРЫ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ
В дореволюционной России на посту министра внутренних дел побывало 37 человек - от В. П. Кочубея, А. Б. Куракина, О. П. Козодавлева до П. А. Столыпина, Н. А. Маклакова и до последнего министра внутренних дел царской России А. Д. Протопопова, который находился у власти с 16 сентября 1916 года до 28 февраля 1917 года.
После Октябрьской революции в РСФСР, СССР и РФ был назначен 21 нарком (министр) внутренних дел, из них 14 ушли из жизни.
НКВД РСФСР
Рыков Алексей Иванович, 8-17 ноября 1917 г. (1881-1938), осужден, расстрелян, реабилитирован.
Петровский Григорий Иванович, 1917-1919 гг. (1878-1958), умер.
Дзержинский Феликс Эдмундович, 1919-1923 гг. (1877-1926), умер.
Белобородов Александр Георгиевич, 1923-1927 гг. (1891-1938), осужден, расстрелян, реабилитирован.
Толмачев Владимир Николаевич, 1928-1930 гг. (1886-1937), осужден, расстрелян, реабилитирован.
1930-1934 гг. - НКВД не было.
МВД (МООП) РСФСР
Стаханов Николай Павлович, 1955-1961 гг. (19011977), умер.
Тикунов Вадим Степанович, 1961-1966 гг. (19211980), умер.
МООП (МВД) СССР
Щелоков Николай Анисимович, 1966-1982 гг. (1910-1984), застрелился.
Федорчук Виталий Васильевич, 1982-1986 гг., род, в 1918 году.
Власов Александр Владимирович, 1986-1988 гг., род, в 1932 году.
Бакатин Вадим Викторович, 1988-1990 гг., род, в 1937 году.
Пуго Борис Карлович, 1990-август 1991 г., (19371991), застрелился.
Баранников Виктор Павлович, август-декабрь 1991 г., род, в 1940 году.
НКВД (МВД) СССР
Ягода Генрих Григорьевич, 1934-1936 гг. (18911938), осужден, расстрелян.
Ежов Николай Иванович, 1936-1938 гг. (18951940), осужден, расстрелян.
Берия Лаврентий Павлович, 1938-1945 гг. (18991953), расстрелян.
Круглов Сергей Никифорович, 1945-1953 гг. (19071977), умер.
Дудоров Николай Павлович, 1956-1960 гг. (19061977), умер.
1960 - 1966 гг. - МВД СССР не было.
МВД РСФСР, РОССИИ
Трушин Василий Петрович, 1989-1990 гг.
Дунаев Андрей Федорович, сентябрь-декабрь 1991 г.
Ерин Виктор Федорович, 1992-1995 гг.
Куликов Анатолий Сергеевич 1995-1998 г.
Степашин Сергей Вадимович 1998 г, по настоящее время
НАЧАЛО: МИНИСТРЫ ТЕРРОРА
Ленин сразу после 25 октября предложил занять пост министра внутренних дел своему другу Троцкому, но тот дальновидно отказался:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45