А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— Ни у кого другого не хватило бы смелости на это».
Идя назад к «Мансу» Джерико увидел машину, ехавшую по подъездной дорожке. Ее остановил полицейский, который только что занимался оттаскиванием разбитой машины от дерева. Минуту спустя вновь прибывший подъехал к «Мансу» и припарковал свой автомобиль позади вереницы служебных машин.Это был Фред Пелхам. Со смертельно бледным лицом он подошел к Джерико.— Мне только что сообщили, что случилось, — сказал он.— Я пытался связаться с вами, — ответил Джерико. — Несколько раз звонил в дом Дрю.— И с чего это вы подумали, что я могу находиться там?— Ну, работали над книгой.— Это вам сам Дрю сказал? — спросил Фред.— Да.— Похоже, в наши дни даже друзьям нельзя верить, — с горечью произнес Фред.— Очень плохо, что вас там не было, — заметил Джерико. — Вам может понадобиться алиби.— Но я там был, — ответил Фред.— И Дрю сможет прикрыть вас?— Его тогда не было. Именно поэтому я не отвечал на телефонные звонки. Я просто знал, что это не ко мне. Мне и в голову не могло прийти, что звонят мне. И я не догадывался, что Дрю рассказал вам обо всем. Сегодня вечером я его не видел. В свое отсутствие он оставляет мне ключи.— Но вам придется еще ответить на вопросы сержанта Ригана, — заметил Джерико.— Вы не сказали ему, что думали, будто я находился у Дрю?— Я никому ничего не сказал, — заявил Джерико. — Мне показалось, что алиби — ваше личное дело. Но учтите, Фред, что оно должно быть действительно надежным.— Спасибо. Спасибо и за то, что не стали копаться в моей жизни, которая вполне типична для этих мест. А где сейчас Риган?— В библиотеке.Фред быстро прошел в дом. Джерико окинул взглядом стоянку машин. За время его разговора с Фредом судья Бекет, видимо, уехал. Во всяком случае, машины его на стоянке не было.
Берт Уолкер сидел за маленьким круглым столом в комнате для прислуги и пил крепкий черный кофе. Он с изумлением взглянул на появившегося в дверях Джерико.— Еще кофейку не найдется? — спросил Джерико.— Ну конечно, сэр. — Старый Берт с трудом поднялся со своего стула. Джерико почти что слышал, как хрустят его кости. — Вот, сварил при случае. Джули и Анна, служанки, слишком заняты уборкой своих комнат и боятся спуститься вниз.Он прошаркал к кухонной плите и налил для Джерико чашку кофе из подогретого кофейника.— Сахар или сливки, сэр?— На ваше усмотрение, — ответил Джерико, доставая из кармана трубку и начиная набивать ее.Чашка подрагивала в пораженной артритом руке Берта.— Полиция допрашивала вас? — спросил Джерико.— Сразу после разговора с вами, сэр. Вы же знаете, что я был на территории. Вот они и посчитали, что я мог что-то видеть.— Присядьте, Берт. Ни к чему лишние формальности.— Спасибо, сэр.— А что вы сами думаете на этот счет?— Ничего не думаю, сэр, — сказал Берт и отвел в сторону свои маленькие черные глаза.— У меня сложилось впечатление, что вы, Берт, остались здесь после смерти доктора Пелхама затем, чтобы найти его убийцу.— Это так, сэр. Семье я в общем-то не нужен, но зато Капитану останусь верен всегда. Хотя пытаюсь прислуживать мадам, мисс Луизе и мисс Джорджиане.— А Фреду?— Да, конечно, сэр. И Фреду, и Уолтеру.— Похоже, Артур в ваших услугах уже не нуждается.— Упокой, Господи, его душу.— Берт, возможно ли такое, чтобы за десять лет у вас не появилось никаких подозрений о том, кто убил доктора Пелхама?— Сэр, я уже говорил вам, что со своими подозрениями я ходил вокруг да около и никогда не знал наверняка. Но если хоть одно из этих подозрений подтвердится, я сделаю то, что должен буду сделать.— И что же это?— Я убью этого мерзавца, сэр.— И вы думаете, Берт, что вам это сойдет с рук?— Сэр, это не имеет для меня значения, пока я не рассчитаюсь за Капитана. — Его тонкие губы напряглись. — Только ради этого я и живу, сэр.— А события сегодняшнего дня как-то обогатили список ваших подозрений?— Да, они тоже связаны с Артуром. — Берт коротко и резко рассмеялся. — Он едва не возглавил мой список, сэр.— Потому что пытался шантажировать доктора Пелхама? — как бы невзначай спросил Джерико.Ясные маленькие глазки тут же сверкнули в сторону Джерико.— Сэр, откуда у вас появилась эта идея?— Давайте договоримся, Берт, что она у меня просто появилась. А вас я искал потому, что, как мне казалось, вы сможете просветить меня в этих делах. Все говорят, что доктор Пелхам рассказывал вам такое, о чем он никогда даже не заикался в семье.— У Капитана была чистая душа, сэр. Сейчас мертвая, но белая и чистая. Никто не мог иметь против него чего-либо. Но подстрелили именно его, а не какого-то шантажиста.— Возможно, потому, что Старик угрожал изобличением этому шантажисту?Берт устало покачал головой:— Вы просто гадаете, чем я занимался целых десять лет.— Это не совсем так.Распухшие суставы рук Берта побелели.— Вы занимаетесь догадками, сэр, но это ложный путь. В жизни Капитана не было ничего такого, за что его кто-то мог бы упрекнуть.— Не уверен, что могу сказать то же самое даже о своем лучшем друге, — заметил Джерико.— Вы еще не достаточно повзрослели, чтобы вот так, день за днем, на протяжении сорока лет наблюдать жизнь своего друга. Уж за эти-то годы можно было бы разглядеть в человеке что-то порочное.— Расскажите мне, Берт, как получилось, что вы настолько сблизились со Стариком?Берт достал из кармана сигарету и прикурил ее. Зажатая в одном из уголков его рта, она придавала Берту смешливое выражение, схожее с комиком в музыкальной комедии.— Была война, сэр, — заговорил он, и сигарета каждый раз подпрыгивала в уголке рта. — Капитан и я всегда называли это «Войной». Возможно, для вас, молодых, которых призвали на вторую, это не имеет особого значения, но для нас та, первая, была «Войной» — с большой буквы. Этим летом будет пятидесятилетняя годовщина, когда мы повстречались с Капитаном. И если не считать первых трех лет, мы с ним больше не расставались. Можно сказать, что формально я был его слугой, но на самом деле мы являлись друзьями.— Пятьдесят лет. Это получается одна тысяча девятьсот пятнадцатый год.Берт кивнул:— За рубеж он отправился с самой первой группой канадских военных. В Канаде его назначили капелланом. Оставался с ними до тех пор, пока американцы в 1917 году не разобрались с ситуацией. Мне был двадцать один год, когда мы повстречались с ним в реабилитационном госпитале в Хантингтоншире. У меня тогда удалили порядочно шрапнели из кишок, да и газа я тоже надышался. Капитан никогда не подчеркивал свою конфессиональную или национальную принадлежность. Все, кому была нужна помощь — будь ты белый или черный, — могли обращаться к нему. Я вспоминаю один вечер, когда он сидел с негром из Южной Африки, а у того была громадная рана в груди. Так он и просидел всю ночь, разговаривая с негром на его наречии. По-голландски, если мне не изменяет память. Капитан всегда имел склонность к языкам. Он мог «парле-ву» как настоящий лягушатник. Мог даже с вандалом каким-то переговорить, причем сделать так, что тот его поймет.— Он был добрым человеком?— Для большинства из нас он был воплощением Иисуса Христа, сэр. Однажды ночью скончался один негр — отошел умиротворенный, все время держась за руку Капитана. Он, Капитан, вообще был переполнен всевозможными шутками и хохмами, которые поддерживали тебя в минуты уныния. Когда я впервые познакомился с ним, меня не особо беспокоил вопрос, как обстоят дела в школе. Гораздо важнее для меня было то, что теперь я устроен до конца своих дней, а я считал, что их осталось не так уж и много. Капитан снова бросил меня в борьбу. У него был друг, хирург в канадской армии, и тот с его подачи заинтересовался мной. В гражданской жизни этот доктор был специалистом по желудочным болезням. Он так меня подтянул, что я при желании мог есть жареные гвозди. Я всем сердцем обязан Капитану за участие, помощь и поддержку. И найдутся еще тысячи, которые за все эти годы могли бы сказать: «Я обязан ему этим».— Именно там, в больнице, вы и сдружились?Берг кивнул:— Да он никогда не знал, как позаботиться о себе. Мог целыми днями проходить в расстегнутом халате. Я стал приводить в порядок его одежду, заботиться о ней, смотреть за тем, чтобы она не развалилась на нем. Когда он решил переместиться к американцам в Лондоне, я подумал, что это конец нашим отношениям. Однако он пристроил меня к себе своим ординарцем. И я поехал с ним в Лондон, а затем в окопы, на передовую, где проходили самые жаркие бои.Берт помолчал и опустил окурок своей сигареты в чашку с кофе.— После перемирия мы с ним снова распрощались. Ему надо было возвращаться в церковь, которая ждала его. Я был уверен в том, что это конец, но тремя годами спустя он вернулся в Лондон, чтобы возглавить там кафедру одной из модных церквей. Первое, что он сделал, сохрани Господь его душу, это позаботился обо мне. Я тогда работал в пивной в Челси. У него уже была Мадам, беременная к тому же. Из-за неполадок со здоровьем — беременность протекала тяжело — ей пришлось на лето перебраться в Швейцарию, подальше от городской грязищи. Капитан последовал за ней, чтобы быть рядом, когда родится мисс Луиза. Пока он был одинок, я заправлял всем хозяйством в доме, но предполагал, что, когда вернется Мадам, она установит свои порядки. Но я готов был остаться с ними несмотря ни на что. — Берт нахмурился и прикурил очередную сигарету. — Временами мне приходилось работать нянькой у детей, и я занимался всем, что вы можете себе представить. И все это время Капитан говорил со мной как с братом — о детстве, об отце и матери, об учебе в школе и колледже, о своих запоях и о том, как он решил «завязать», борясь с этой заразой. Как потом стал священником. Он рассказывал мне о детях и связанных с ними проблемами, о своем разочаровании в тех парнях, которых девушки выбирают себе в мужья. Даже о холодности Мадам рассказывал. Лично я считаю, что она просто уродилась фригидной, тогда как сам он был полон силы и страсти. — Берт глубоко вздохнул. — В жизни Капитана не было ничего такого, чем бы он со мной не делился, сэр. И если бы кто-то вздумал его шантажировать, он обязательно сказал бы об этом мне. От меня он ничего не скрывал. Никакого шантажиста не было, сэр. Я уверяю вас в этом.Джерико посмотрел на свою остывшую трубку, которая лежала на столе перед ним:— Именно в те давние военные дни, Берт, Старик и познакомился с Марго Стэндиш.На короткий момент он поднял глаза и увидел гнев, промелькнувший во взоре маленьких черных глаз Берта.— Она — единственная, кто была участницей того скандала.— Скандала? — воскликнул Берт. — Все это бред церковных дьяконов с их хитрыми и лукавыми подходами.— Расскажите мне о Марго Стэндиш.Лицо Берта смягчилось.— Это была настоящая леди, сэр. Она и ее молодой муж, лорд Чиллингем, смотрелись просто идеально. Изящная пара.— Она была красива?— Сногсшибательно, — сказал Берт. — Впрочем, под стать ему.— Лорду Чиллингему?— Да, сэр.— Старик в те годы, наверное, тоже неплохо выглядел?— О, сэр, в нем было нечто особенное. Похожих на него я не встречал.— Я слышал о них троих от Луизы, — сказал Джерико, — и она сказала, что узнала об их отношениях от вас.— К сожалению, нет. Она все узнала, когда была еще ребенком. Ох уж эти церковные прихожане, — с горечью проговорил Берт. — Обсуждают всякие гнусные сплетни при детях. Кто-то из тех детишек и сказал Луизе правду.— И в чем же она заключалась?— В том, что никакой правды там не было. Все было выдумано людьми, сознание которых было затуманено страстью начать какой-нибудь скандал. Если вы считаете, что в дружбе Чиллингемов и Капитана было нечто, возможно, заинтересовавшее шантажиста, то вы глубоко заблуждаетесь.— Берт, я снова и снова продолжаю возвращаться к тем временам, потому что это единственный фрагмент во всей истории, который может ее прояснить.— Забудьте об этом, — сказал Берт. — Я был с Капитаном в тот самый день, когда он познакомился с Марго. Это было на станции метро, где люди прятались от возможного налета «цеппелина». Именно Капитан и Марго удерживали всех от паники. Они должны были подружиться. По чести скажу, мы все должны были подружиться. Ко мне она относилась превосходно. Я для нее был Бертом, и она настаивала на том, чтобы я обращался к ней по имени — Марго. Мы столько раз встречались друг с другом. Мы с Капитаном познакомились с Дэвидом — это был Дэвид Уорден, лорд Чиллингем. Он был одним из главных героев Британии — летчик. На Марго он женился только после окончания войны. Сказал, что не хочет, чтобы она сидела с инвалидом. Но через три дня после перемирия они поженились. Мы с Капитаном присутствовали при этом. Между Марго и Капитаном никогда не было ничего, кроме теплой дружбы. Я ведь был с ним днем и ночью, сэр. Уж я бы точно знал.Джерико взял свою трубку и убрал в карман:— Спасибо за ваш рассказ, Берт.— А вы, сэр, все так же собираетесь искать шантажиста?— Возможно.— Я бы не стал этого делать. Прошлой ночью вас ясно предупредили, да и сегодня вы сами увидели, что этот снайпер не склонен шутить, держа в руках ружье.Джерико встал и направился к дверям. Потом повернулся:— Скажите, Берт, вы когда-нибудь видели что-нибудь из вещей Старика, похищенных из сейфа в день его смерти?— Разумеется. Их было много. Это были военные фотоснимки, которые мы время от времени просматривали. На одном были засняты Капитан и лорд Китченер. Был еще снимок с сэром Дугласом Хейгом, потом другой, с принцем Уэльским, когда он в нашем обществе стоял на передовой. Там была масса снимков Марго, Дэвида и других людей, которых мы знали. Вырезки из старых газет тоже были. Письма от влиятельных людей вроде Ллойда Джорджа и президента Уилсона. Наконец, воспоминания, относящиеся к тому, что я называю вторым периодом его жизни — работе в школе. — Он несколько заколебался. — Были еще дневники, которых я не видел.— Берт, у вас был код доступа к сейфу?— Никогда. Только судья Бекет имел его. Лишь он и банк надзирали над имуществом поместья. Капитан сказал мне, что отдал им указания по своему усмотрению определить, какие документы можно придать огласке, а какие нет. Он не хотел привлекать меня к этому делу и заставлять разделять ответственность. Но при этом предупредил, что, если судья Бекет обратится ко мне с какими-то вопросами, я должен буду сказать ему всю правду, которую знаю.— В ту ночь, когда он был убит, вы никого не видели поблизости от кабинета?— Нет. — Берт как-то внезапно сник. — Никого не видел, сэр. Впрочем, в этом нет ничего удивительного. Ведь там была собака.
Атмосфера в «Мансе» была довольно напряженной. Создавалось впечатление, будто кто-то постепенно обвязывает всех стальным проводом — последовательно и все более того. Джерико иронично размышлял над тем, было это делом рук снайпера или полиции. Выйдя из кухни, он увидел Луизу, которая только что вышла из библиотеки, и сержанта Ригана. Вид у Луизы был бледный, смотрелась как-то неуверенно, хотя шла прямо, с гордо поднятой головой. Увидев Джерико, она, казалось, готова была разрыдаться. Она стремительно подбежала к нему и, вся дрожа, принялась безостановочно теребить за руку.— Джонни, Джонни, мне так страшно, — прошептала она.Он обнял ее, но почувствовал, как она отстранилась. Тим Бекет дал ему совершенно отчетливо понять, что за исключением того дня, когда Луиза была с ним, а снайпер нанес первый удар, она оставалась его главной подозреваемой. Он снова вспомнил Уитби. Потом обнял ее, но испытал ощущение, похожее на ожог.— Ну, не надо расстраиваться, — сказал Джерико.— Мы все внезапно оказались под подозрением, — сказала Луиза. — Нам даже не разрешено покидать дом. — Она обхватила руками его плечи. — И кем бы он ни был, Джонни, он один из нас. Из семьи.Джерико поймал себя на мысли, что смотрит мимо нее на лестницу, ведущую на второй этаж.— Вы хотите помочь, — сказала Луиза, — но вы ведь знаете, что каждое ваше слово может превратить вас в мишень. Почему Артур, Джонни? Ради Бога, почему Артур?— А вы могли бы помочь, если бы вам не было страшно?Глаза женщины расширились.— Как же я могу помочь?— Вам сейчас надо выпить, — сказал Джерико. — Пойдемте в столовую и посмотрим, что там есть.— Джонни, я боюсь пить. Я не могу ни на минуту терять бдительность. Я не хочу умирать!— Лучше бы вам прекратить это. У вас в голосе уже звучат истеричные нотки. Если вы не знаете чего-то такого, о чем не говорите нам, вы вне опасности.— Джонни, я ничего не знаю! Уверяю вас!— Ну тогда расслабьтесь, — жестким тоном проговорил он. — Если в доме не существует какого-то семейного заговора, полиция вас не тронет. Вы были со мной, когда снайпер впервые заявил себе.— Но что мог знать Артур? — продолжала настаивать Луиза. — С ним никто не откровенничал, даже Джорджиана.— У меня, Луиза, есть основания полагать, что Артур знал немало. Если в игровой комнате никого нет, давайте пройдем туда и поговорим.Он аккуратно отстранил ее руки, обхватывавшие его плечи.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20