А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Здесь шум толпы слышался не так отчетливо, скорее напоминал равномерное сердитое жужжание. Маккомас уже ждал Питера в условленном месте.
— Что-нибудь удалось узнать?
— Возможно, вполне возможно.
Они поспешили по пустому туннелю в кабинет начальника вокзала. Теперь здесь было многолюдно: помимо Маршалла, О'Коннора и Мейберри в кабинете толпилась дюжина экспертов, стоявших группами и гудевших, непрерывно обсуждая какие-то проблемы. В одной из таких групп Питер заметил Маршалла. Взяв под руку, он отвел его в сторону.
— Что с миссис Майнафи?
— На данный момент она в безопасности. Мне срочно нужно поговорить с тобой наедине.
Они прошли к двери в конце кабинета и вошли в небольшой архив, где не было ничего, кроме многочисленных рядов зеленых металлических ящиков с узкими проходами между ними. Сесть было негде.
— Приготовься, сейчас ты такое узнаешь! — сказал Питер и рассказал все, о чем сообщил ему Спрэг, и напрашивающиеся из этого выводы: человек отремонтировал яхту, оплатил работу чеком, чек оказался недействительным. Этот человек — бывший морской офицер, специалист по взрывным работам, обладающий специальными знаниями о высокоэффективных взрывчатых веществах. Этот человек, Роджер Мэнсфилд, — шурин Мартина Северенса.
Воспаленными глазами Маршалл смотрел на Питера.
— Это все? — спросил он.
— Да, все.
Маршалл глубоко вздохнул и тихо заговорил:
— К кому обратились с угрозами? К Северенсу. Доказательство — его слова. Кто получил письмо? Северенс. Где доказательство, что он действительно получил, а не сфабриковал его сам? Его слова. Кому делались все прежние звонки и последний с инструкциями о том, как передать деньги? Северенсу. Доказательство — его слова.
— Спасибо, что не посмеялся надо мной, — сказал Питер.
— Мне следовало бы самому поразмыслить. Сейчас я скажу тебе кое-что, но об этом не знает даже мэр. Моя служба занималась изучением слухов о некоторых случаях злоупотреблений служебным положением, когда использовалось влияние при заключении контрактов государственных ведомств с частными фирмами. Все специальные уполномоченные, имевшие право заключать такие контракты, были буквально под микроскопом. В их числе был и Северенс. Сам понимаешь, никто на него специально не указывал, но он был важной персоной, поскольку в его ведении оказалось несколько очень выгодных контрактов на строительство. Я собрал факты, которые мог бы связать с этим. Собственное финансовое положение Северенса сейчас неважное: он задолжал черт знает сколько денег. Возможно, если бы на него надавили, он расплатился бы. У его жены деньги водятся, кроме того, он владеет кооперативной квартирой на Бикман-Плейс и летним домом в Уэстчестере. Он мог бы расплатиться, если бы ликвидировал свои активы, то есть продал все имущество, но тогда был бы совершенно разорен. Все это заставило меня изучить вопрос о вознаграждении за заключение контрактов, о которых я тебе говорил.
— Он получал взятки?
— Никаких доказательств… Но ему нужны деньги, Питер, очень нужны — это я могу доказать, однако нет никакой связи с происходящим. Понадобятся месяцы, чтобы раскопать что-то. — Маршалл вскинул голову. — Сколько времени дает нам Спрэг?
— Немного, совсем немного.
Стайлс рассказал о том, что «Армия истинных американцев» Колхауна готова выступить.
— Ты думал о письме, о том самом, отпечатанном на машинке? — спросил Маршалл.
— А что такое?
— Эксперт, изучив его, за две минуты может определить, на какой машинке оно отпечатано, но для этого нам нужно иметь образец текста с машинки Северенса. С той, что в его офисе, я смогу получить за пятнадцать минут. Пошлю туда своего человека под видом мастера по ремонту машинок якобы для проверки, но сомневаюсь, чтобы такой хитрый дьявол, как Северенс, воспользовался машинкой из офиса.
— А дома у него есть своя?
— Сегодня у всех есть собственные портативные машинки. Возможно, у него одна здесь, а другая за городом. Их проверить сложнее: не явишься же в дом к человеку проверять машинку, это тебе не газ и не электричество.
— Ордер на обыск?
— Потребуется несколько часов, пока я найду подходящего судью. Северенс — фигура политическая, близкий друг мэра. Я бы мог завести на него настоящее дело, но пока оно не заведено. И сейчас на это нет времени.
— Северенс сейчас дома? — спросил Питер.
— И да, и нет. Решено, что он должен быть на связи.
— Предположим, я отправлюсь к нему — он ведь знает, что я в курсе дела. Могу наболтать чего-нибудь о том, что я якобы нашел в Гарлеме какую-то зацепку, — в общем, что-нибудь, что оправдало бы мой приход к нему, чтобы задать несколько вопросов о его телефонном собеседнике. Когда буду у него, могу попросить разрешения воспользоваться его машинкой, чтобы напечатать кое-что для своей статьи. Я не вижу другого способа сделать так, чтобы он не заподозрил, что мы интересуемся им.
— Стоит попытаться, — сказал Маршалл.
— А если он воспользовался машинкой, находящейся за городом?
— Мне кажется, что, скорее всего, она — в квартире. Ведь ему нужно было сочинить письмо вымогателя так, чтобы мы поверили: оно пришло именно оттуда, куда он хотел нас направить. Ему необходимо было остаться одному, поэтому я и сомневаюсь, чтобы он печатал письмо в офисе, а за городом — жена и трое-четверо слуг. Я склоняюсь к версии о квартире. Он проводит там много времени. Мне позвонить ему и сообщить о твоем приезде?
— Думаю, не стоит, — сказал Питер. — Предпочитаю появиться неожиданно.
— Ты должен держаться очень спокойно. Не допускай спешки, чтобы он не заподозрил ловушку.
— Это будет нелегко. Мне кажется, я мог бы своими руками убить этого сукиного сына.
Маршалл прищурился:
— Запомни, Питер, он может быть абсолютно не виновен. Это всего лишь догадки, а до выводов еще очень далеко. Пока ты будешь у него, я проверю его офис и изучу результаты. Как только получишь образец текста, немедленно доставь его сюда. Эксперты уже будут готовы дать ответ.
— Молись за меня и за Грейс, — сказал Питер.

Город был окутан знойной дымкой. Казалось, боги специально выбрали день, словно воплотивший в себе тлеющую ненависть, которая распространялась по улицам и готова была запылать в любую минуту.
Не надеясь поймать машину, Питер пошел пешком. Квартира Северенса на Бикман-Плейс находилась в районе пятидесятых улиц. Дом стоял над рекой, а справа от него возвышалась прямоугольная башня здания ООН.
В фойе на первом этаже должен был сидеть дежурный, но его не оказалось. Питер подумал, что сегодня, наверное, пустует много подобных мест: людям любопытно самим посмотреть на происходящее, а может быть, человек, дежуривший в фойе, беспокоился о своей семье.
Над столом дежурного висела небольшая табличка со списком жильцов. «МАРТИН СЕВЕРЕНС, 901». Лифт был на самообслуживании. Питер вошел в него, нажал девятую кнопку и почти не почувствовал, как очутился на нужном этаже. Квартира номер 901 располагалась со стороны реки в дальнем конце коридора. Прежде чем позвонить, Стайлс сглотнул слюну. Раздался звонок, похожий на звук корабельных склянок.
Дверь открылась, и на пороге появился незнакомец. Это был крупный, широкоплечий мужчина в серых фланелевых брюках и синем блейзере с медными пуговицами и эмблемой клуба на нагрудном кармане. «Типичный представитель спортивной элиты», — подумал Питер.
— Мистер Северенс дома?
— Вышел на несколько минут, — вежливо ответил незнакомец.
— Меня зовут Питер Стайлс. Мне необходимо встретиться с Северенсом.
— Стайлс! Парень из «Ньюсвью»! Вы тоже в курсе, не так ли? Марти ушел ненадолго — такова его работа, в любой момент могут позвонить, вы ведь знаете. Я — шурин Мартина, Роджер Мэнсфилд. — Крепким рукопожатием он стиснул руку Питера. — Входите и подождите его, — сказал Мэнсфилд.
Осторожно ступая, Питер прошел мимо Мэнсфилда в гостиную. Она была изысканно обставлена в колониальном стиле. На стене висели картины Вайета и Бентона. «Интересно, — подумал Питер, — в чьем вкусе оформлена гостиная: холодного, невозмутимого Северенса или, может быть, его жены?»
Мэнсфилд был очень радушен.
— Есть что-нибудь новенькое? — спросил он.
— Я только что приехал из Гарлема. Обстановка там накалена до предела.
— Черные ублюдки, — процедил Мэнсфилд. — Могу я предложить вам что-нибудь? Кофе? Пока мы сидим здесь и ждем, пьем его литрами. Для выпивки, наверное, еще рановато?
Питер изо всех сил старался говорить непринужденно:
— Кофе было бы замечательно. Кстати, у вас, случайно, нет пишущей машинки? Я тут набросал кое-что для статьи, пока был в верхней части города. В ожидании мистера Северенса я бы мог это перепечатать.
— Будьте как дома, — сказал Мэнсфилд. — Пройдите в эту дверь. Там, в кабинете, на столе Мартина стоит портативная машинка.
— Благодарю вас, — сказал Питер. Это был шанс получить образец текста, даже не встречаясь с Северенсом.
Кабинетом служила небольшая комната, первоначально предназначавшаяся для спальни. Машинка в пластиковом чехле стояла на небольшом квадратном столе. Не было никаких признаков того, что хозяин утруждал себя упорными занятиями. Стол был пуст. Питер сел перед машинкой и снял с нее чехол. В среднем ящике стола он обнаружил несколько листов бумаги. Вставив лист в машинку, Стайлс стал быстро печатать. Нужно было получить образцы всех букв, цифр, знаков препинания и символов.
Послышались тяжелые шаги Мэнсфилда.
— Забыл вас спросить: с чем вы пьете кофе? — стоя в дверях, спросил великан.
— Без ничего.
— Сейчас будет готов, — сказал Мэнсфилд и вышел.
Пальцы Питера летали над клавиатурой. Вдруг он услышал звук открывающейся и закрывающейся двери.
— Роджер! — позвал Северенс.
— У тебя посетитель, — услышал Питер. — Стайлс. Он в твоем кабинете.
Питер вытащил лист из машинки и стал засовывать его в карман пиджака. Северенс стоял в дверях, холодно и злобно глядя своими черными глазами.
— Пока ждал вас, напечатал тут кое-что, — сказал Питер, накрывая чехлом машинку, и встал. — Благодарю за то, что разрешили ею воспользоваться.
— Кажется, моими машинками сегодня интересуются многие, — сухо и жестко сказал Северенс. — Я только что говорил с секретарем моего офиса. Так вот, сейчас там мастер тоже проверяет пишущие машинки. Это тем более странно, если учесть, что только вчера другой мастер привел их в порядок. — Он повернулся к великану в блейзере и гневно воскликнул: — Тупоголовый сукин сын!
— Что случилось, Марти? — Мэнсфилд был совершенно ошеломлен.
Северенс продолжал говорить, не обращая внимания на его восклицания:
— Могу я взглянуть на ваши записи, Стайлс?
— Ничего особенного, — сказал Питер.
— Вы пытались получить образец текста с этой машинки, так ведь?
— Да, мне жаль, но это так, — ответил Питер.
— Ничего не понимаю, Марти, — заговорил Мэнсфилд.
— Сейчас ты потерял пару миллионов баксов, — не глядя на него, произнес Северенс.
— Ты хочешь сказать…
— Да, я хочу сказать. — Северенс достал сигарету из кармана своего великолепно сшитого костюма и закурил. Руки его были спокойны. Холодное красивое лицо казалось высеченным из камня. — Как вы догадались? — спросил он.
— Недействительный чек, а также связь между вами и Мэнсфилдом. Дважды два — четыре.
— То, что лежит у вас в кармане, докажет связь с подкинутым письмом, — сказал Северенс, совершенно не теряя над собой контроля.
— Думаю, да.
— Кто еще об этом знает?
— Джерри Маршалл.
— Это объясняет присутствие человека, прослушивавшего мой телефон в офисе.
— Да, — сказал Питер, глубоко вздохнув. — Игра закончена, Северенс, но вы можете облегчить свое положение.
— Каким образом?
— Публично признаться, и как можно скорее. Это позволит спасти город от беспорядков, которые могут разразиться.
Выражение лица Северенса совершенно не изменилось; он держался с удивительным самообладанием.
— Сколько? — спросил он. — Через несколько минут я смогу вам дать другой образец текста. Полмиллиона долларов вас устроит?
— Нет, — ответил Питер.
— Можно договориться.
— Сожалею.
Кофейная чашка затряслась в руках Мэнсфилда. Он поставил ее на стол у двери.
— Ты и сам не больно сообразителен, Марти, — сказал он срывающимся голосом. — Какого черта не избавился от этой машинки?
— Ее подарила мне Анджела. Она стала бы задавать вопросы, — сказал Северенс. — Моя жена — мастер задавать вопросы, Стайлс. Не думал, что с этим будут проблемы.
— И ты позволишь ему уйти отсюда и сдать нас? — спросил Мэнсфилд.
— Ты шутишь?
— У вас нет большого выбора, — сказал Питер. — Маршалл знает, что я здесь. Если я не вернусь в ближайшее время…
— Он приедет сюда за вами, — продолжил Северенс. — А вас здесь не будет. Машинки, кстати, тоже не будет. С вами может что-нибудь случиться по пути сюда — сегодня улицы города полны неуправляемых людей. — Повернувшись к Мэнсфилду, спросил: — Он поместится в багажнике спортивной машины?
— Поместим, — отозвался Мэнсфилд.
— И вы думаете, что Маршалл позволит мэру отпустить вас с деньгами в багажнике?
— Вы вынуждаете меня действовать решительно. Вы — проблема номер один, Стайлс. Мой гараж находится в подвале этого дома. Мы переправим вас и машинку на яхту Роджера и выбросим весь этот груз где-нибудь далеко в море. Давай, Роджер.
Северенс и Мэнсфилд вошли в комнату; места для маневра почти не оставалось.
— Наверное, мне будет больнее, чем вам, — с идиотской ухмылкой сказал Мэнсфилд. — Как жаль… Такой славный парень — и ничего не почувствует.
Неожиданно словно молния пронзила мозг Питера. Он вспомнил сержанта десантно-диверсионной части, внушавшего им во время отработки приемов рукопашного боя в Корее: «Удар ногой по коленной чашечке — нога обездвижена; удар ногой сзади по голени — нога сломана; ребром ладони по трахее — перебита гортань; противник наклонился вперед — рубящий удар по шее — шея сломана, противник падает».
Мэнсфилд навалился на Питера, огромными сильными руками сжав его горло. В этот момент Стайлс понял, что только чудо может спасти его от смерти. Собрав все свои силы, он ударил Мэнсфилда в пах и, услышав, как тот взвыл от боли, отпрянул назад. Его протез послужил опорой, которая была ему так необходима.
Сеьеренс, с тем же выражением лица, что и на совещаниях у мэра, взял кочергу с латунной ручкой, стоявшую в углу у камина, и, размахивая ею как хлыстом, двинулся на Питера. Питер увернулся от первого смертельного удара, схватил кленовый стул с прямой спинкой, стоявший у стола, за которым он недавно сидел, и прикрылся им, как щитом, но, когда Северенс ударил еще раз, стул разлетелся на щепки прямо в его руках. Упершись здоровой ногой о стену, Питер кинулся на Северенса в мощном низком броске, схватив его за лодыжку, — это был прием из американского футбола. Он должен был вступить с ним в рукопашную, если не хотел, чтобы с помощью железной кочерги его мозги размазали по стенке.
Питеру с трудом удалось свалить Северенса. Тяжело дыша, он на мгновение увидел, что дверной проем пуст. Ударив своего противника металлическим протезом, Питер, покачиваясь, направился к двери, но когда он вошел в гостиную, то позади услышал злобный рев: Мэнсфилд пришел в себя и бросился в атаку. Всей своей массой он навалился на спину Питера, и тот упал под стокилограммовой тяжестью мускулов и костей.
— Я поймал его, Марти! — закричал Мэнсфилд. — Неси кочергу.
Сильная рука обхватила шею Питера и потянула голову вверх и назад. Питер закричал — просто для собственного успокоения, чтобы услышать свой голос в последний раз.
В следующее мгновение в квартире раздался выстрел. Как ни странно, Питеру показалось, что он был похож на пулеметный. Потом был звук разлетающегося вдребезги дерева. Сжимавшая горло Питера рука ослабла. Раскачиваясь и извиваясь, Питер из последних сил попытался освободиться от навалившейся на него туши Мэнсфилда.
— Оставайся на месте, папаша, — прогремел голос.
Комната наполнилась удивительно знакомыми голосами. Кто-то пронзительно крикнул.
— Если хочешь, можешь сломать ему обе руки, Рикки, только не бей по рту, — послышался голос Джонни Спрэга. — Он должен говорить.
Питер попытался приподняться на четвереньки. Сквозь боль, затуманивавшую его сознание, он смотрел на то, что происходило вокруг него. Спрэг стоял, наставив пистолет-пулемет Томпсона на бессмысленно глазевшего Мэнсфилда. Рикки Ноулс вывернул правую руку Северенса и крепко держал ее. Ноги Северенса были стянуты ремнем, и слюна стекала из его искаженного болью рта.
— Долго пришлось ждать, пока ты зашумишь, парень, — сказал Спрэг Питеру. — Мы даже не представляли, что здесь происходит, пока ты не закричал. Где телевизионные камеры, чтобы мы могли доставить его туда? А то генерал Колхаун опять произносит речь и призывает двигаться на север.

Мэр Рэмси, Марти Северенс и Спрэг сидели перед камерами в телевизионной студии Центрального вокзала.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18