А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Он на всякий случай похлопал по моим карманам, но там ничего не было.
- Руки вперед, - сказал он.
- Минуту. Постарайтесь не забыть, что задержать меня без ущерба для здоровья вам удалось благодаря Джил Скотт. Награда принадлежит ей.
- Нет! - воскликнула она.
- А вы помолчите! Это вам вреда не принесет, об остальном не заботьтесь.
Наручники клацнули на моих запястьях, и меня быстро увели.
Бен глубоко вздохнул.
- Вот, Маат, теперь все... Я благодарен Джил за то, что она позволила мне уйти красиво. Так уж произошло. Завтра для меня большой день. А сейчас оставьте меня одного. У меня осталось не много времени, а еще нужно многое сказать мысленно двум женщинам, которых я любил. Зайдите немного позже, и я, возможно, расскажу вам еще одну глупость...
Глава 8
- Это произойдет сегодня, Маат, сегодня! Из-за меня свет на секунду ослабнет. Он станет желтым как раз на то время, которое необходимо, чтобы ток вошел мне в голову. Я больше не увижу его, и потому я начинаю любить свет именно сейчас.
Я подписал себе приговор своей же рукой, и Бен Свид теперь - не больше чем труп, которых он много оставил на своем пути... Рассмешит ли это кого-нибудь, Маат?.. Погодите, останьтесь, не бросайте меня. Так тяжело ждать! Никогда не поверил бы, что это так тяжело. Мне жалко каждую минуту, которая уходит... Прошлой ночью я хотел уснуть, но не смог сомкнуть глаз ни на секунду. Я выкурил все, что оставалось от ваших сигарет, и сейчас умираю от жажды... Жажду я могу пересилить. Есть отличное средство утолить ее, и я не буду просить воды.
Что вы думаете обо мне, Маат?.. Вы не хотите осуждать меня, потому что это уже сделано? А имеет ли это значение?.. Правда в том, что вы делаете свою работу и не заботитесь об остальном. Я был интересен вам только как любопытная вещь, а сейчас вас может заинтересовать другая... И это вполне естественно: вы один будете знать их. Вас это радует, не так ли?.. Нет?.. Извините, Маат, я несправедлив к вам, не надо обижаться на меня. Я, конечно, не могу сказать вам встать на мое место, но все-таки постарайтесь понять. Я знаю, вы - самый лучший, и вы бы сделали то же самое, что и Гарри Рэншоу, если бы вам предоставилась возможность. Догадываюсь, сколько терпения вам потребовалось, чтобы выслушать мою историю. Который час, Маат?..
Я боюсь, и больше нет смысла скрывать это. Боюсь так, что у меня сжимает живот...
Маат, я не был знаком с Джил Скотт и двух часов, но иногда бывает, что это время может длиться дольше, чем вся жизнь. Будь я с ней, я, может быть, стал бы человеком. Но что она могла понять из того, что я говорил ей?.. Я схожу с ума от мысли, что она может подумать, будто я - зверь. А что она может думать еще? Я во всем признался ей, и это заставило ее заплакать. Она вместе со мной опустилась в мою грязь и увидела все своим сердцем. Я не гангстер. Убивая, я только один раз получил деньги, а это немного, если хорошо подумать. Если бы каждое убийство приносило мне тысячу долларов, у меня действительно была бы причина продолжать. Но этого не было. Типы вроде Монка Сэлто или Дориана Джилки были настоящими преступниками, потому что их, подонков, интересовали только деньги. Настоящие гангстеры - они, а не я...
Который час?
Ну, что ж, время идет. Остался всего лишь час. Шестьдесят минут, как меня учили в школе...
Маат, расскажите мне немного о городе. Что там происходит? О чем пишут в газетах? Что говорят о Черном Ангеле?.. Могу поспорить, кое-кому стало легче дышать от мысли, что меня скоро поджарят.
Ну, Маат, говорите... Мне больше нечего вам сказать...
***
Дэн Финеган, директор тюрьмы, предложил Маату маленькую кубинскую сигару. Спичку он поднес с крайней почтительностью.
- Спасибо, - сказал Маат и удобно скрестил ноги.
- Итак, - спросил Финеган, - когда вы уезжаете в Вашингтон?
- Чем раньше, тем лучше для меня, - ответил Маат. Он вдохнул ароматный дым, пощупал хрустящую сигару и с уважением опять зажал ее губами.
- Моя работа закончена, - добавил он, - и, признаюсь вам, мне надоело играть роль тупого надзирателя.
- Эта роль вам прекрасно удавалась, - улыбнулся Финеган.
Маат пожал плечами и поглубже втиснулся в кресло. Пальцем он сбросил пепел, который упал на его безукоризненный светло-коричневый костюм.
- Может быть, даже слишком хорошо, - проворчал он. - Я просто злоупотребил доверием этого бедняги самым ужасным образом.
Финеган слегка повел рукой.
- Это не имеет значения, - сказал он. - Как личности, эти убийцы, в основном, не интересны. В данном случае имеет значение ваш доклад федеральным властям. Я уверен, что психологический отдел плодотворно воспользуется результатами ваших наблюдений. Если верить слухам, ваша репутация намного превосходит потребности ФБР.
Маат не ответил на комплимент. Он меланхолично смотрел на свою сигару.
- Этот Бен Свид психологически представлял собой очень сложный случай, сказал он. - Я не уверен, что понял его до конца. Я видел, что в нем спрятан мир - темный, незаконченный и, несмотря ни на что, чрезвычайно жизнеспособный. Этот мир напрасных надежд и волнений составляют призраки, низменные по характеру комплексы, неудовлетворенность и ненависть. Этот мир является прекрасным примером пароксизма. В целом это был человек незаурядного ума, конечно, одностороннего, но в котором не было ни грамма безумия. Он понимал, что ничего не добился. Его ум и инстинкт доказали ему бесполезность этого короткого периода жестокой борьбы. Свое единственное богатство, богатство, которое имеет каждый из нас, он вот уже час, как потерял.
- Каждому - свое, Маат, здесь ничего не поделаешь, - возразил Финеган. Откуда это сочувствие? Маат поднял голову.
- Сочувствие? - повторил он резко. Он задумался, улыбнулся и продолжил:
- Вы правы, это именно то слово. Мне жаль, что Свиду не повезло в жизни. Я не говорю, что он был бы, как все, но пусть у него остался хотя бы один шанс. Я считаю, что это несправедливо и незаслуженно. В конце концов, черт возьми, не все сексуально ущербные, которые стали такими в результате болезни или несчастного случая, обязательно становятся монстрами. В наших городах живет достаточное количество импотентов, но преступников среди них в среднем значительно меньше, чем в таком же количестве нормальных людей.
- Это доказывает, что беда не в этом, - рассеянно сказал Финеган.
- Конечно, беда не в этом! Дело в другом - в людях, которые называют себя нормальными. Свид начал убивать, потому что они смеялись над его ущербностью, потому что об этом знали. Он убежал от своего стыда при помощи силы, убийства. Удовольствие, которое он в этом нашел, сохранялось недолго. Он пичкал себя убийством, как наркотиком, и умер от этого.
Финеган затянулся сигаретой и как будто заинтересовался.
- И как же это происходило?
- Вначале все шло неплохо, - сказал Маат, - но до кризиса было недалеко. Блок смертников - это адская пытка, даже для такого случайного человека, как я... Свид умирал тяжело, Финеган. Когда я в последний раз уходил от него, я прочитал в его взгляде все, что ему предстояло испытать. Он посмотрел на меня этими ледяными и одновременно странно чувственными глазами настоящего убийцы. Вся невероятная жестокость его жизни ушла из этого взгляда, пропала, как туман. Осталось только непередаваемое одиночество его души, его беспомощный страх, его неосознанная чистота. На его лице проявились следы причиненных им смертей. Каждая такая смерть как бы оцарапала его. Самым страшным из всех убитых был он. Все, что в нем было хорошего и чистого, исчезло под этой маской скопившейся и всепожирающей грязи. Финеган неодобрительно посмотрел на Маата.
- Мне кажется, вы преувеличиваете, - сказал он сухо.
- А мне - нет... Когда он прощался со мной, его лицо моментально изменилось. Оно отражало безграничное отчаяние, огромную черную пустоту, где теплилась последняя надежда. Он был не первый, кто проходил этот путь, а что можно сделать для них? Только убить, Финеган, только убить. Я видел, как он делает усилия, чтобы вернуть хотя бы подобие улыбки. Он знал, что круг скоро замкнется.
"Маат, - сказал он мне, - скажите Джил, что я принял смерть достойно".
Я обещал ему это, и он добавил, смутившись, что меня особенно потрясло: "Даже.., даже если это и не совсем точно".
Его растерянность передалась мне настолько, что у меня возникло желание побыстрее уйти. Он сам выбрал свою смерть, но это не так уж необычно.
Вспомните, что сказал Ницше: Разве нельзя предположить, что преступник будущего сам будет назначать себе наказание, ничего не боясь, в том смысле, что закон для себя он выберет сам?.."
- Это мне представляется верным, - сказал Финеган.
- Он протянул мне руку, - продолжал Маат, - и мне стыдно сказать, что я не сразу увидел ее. Когда же увидел, то понял, что он ожидал последнего человеческого жеста, что еще раз хотел приобщиться к человеческому роду... Редкий жест в таких обстоятельствах... Я пожал его руку. Он поблагодарил меня и объяснил очень естественно: "Я говорю вам спасибо, Маат, потому что вам это не противно". Потом он сказал последние слова, слова, которые обобщали все, и голос его при этом был почти веселым, когда он добавил: "Знаете, у меня много раз появлялось желание вас убить..."
Финеган кашлянул, вытянул пальцы и стал внимательно рассматривать ногти.
- Черный Ангел был слишком уверен в своих силах, - тихо подытожил Маат. Поэтому его смерть стала всего лишь жалким олицетворением его жажды жизни.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14