А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Человек Иллариона иногда давал фамилии и адреса готовых учиться у Кудратова. Это были люди, не принявшие сразу призывы Иллариона. На счет ТОО "Космос" то и дело поступали денежные переводы, которые, как подозревала Нинель, являлись частью вырученного от продажи имущества и недвижимости отправившихся в общины. Голоса возмущенных родственников гасились отсутствием каких-либо законов, позволяющих остановить деятельность сект, общин типа "Белого братства", организаций Муна, "Аум синрике" и других. Квартиры и имущество передавались людьми добровольно, что было нотариально подтверждено и юридически безукоризненно.
Идея о том, как предлагать людям отказываться от материального и думать только о душе, выкристаллизовалась сама собой. Такая же, наверно, как у всех магов, колдунов, целителей, гуру, учителей, магистров потусторонних познаний и прочих из этой серии. Как-то, сидя за чаем, Кудратов рассуждал:
- Вот чашка с блюдцем. Чашка и чашка. Казалось бы, какое зло она в себе содержит? Посмотрим. Ее могут украсть, взять попользоваться и не вернуть, она может разбиться, расколоться. Получается, мы отвлекаем наши разум и душу на это изделие. Мы уделяем ему драгоценные крупицы сознания. Она заставляет нас думать о ней. О её целости, сохранности, чистоте в конце концов. Когда мы находимся на вершине духа, вдруг эта материальная ценность возвращает нас к бренному миру. Ах, чашка треснула! Мы сетуем и тем самым принижаем себя. Это всего лишь чашка. А сколько всего другого?
Владимир Михайлович сделал последний глоток и вдруг резко бросил чашку на пол. Засмеялся, распростер руки:
- Вот и все. Проблемы нет. Она превратилась в десятки осколков.
Так говорил Кудратов, внушая другим необходимость отказа от материального. На удивление быстро некоторые действительно начинали от чего-то отказываться и даже похваляться, что избавились от квартиры, от дачи, от гаража, машины и прочего, отвлекающего от молитв и совершенствования духа.
До каких-то пор Кудратов успешно отшивал опекунов-обирателей, эти самозванные "крыши", способностью запудривать мозги и угрозами посчитаться на уровне высших сил.
- Я ничем не смогу вам помочь, если моя внутренняя сущность вас возненавидит. Как бы я себя ни успокаивал, она станет работать против вас, насылая болезни и неудачи на вас и ваших близких. Я ничего не смогу с собой поделать. Допустим, в какой-то момент, когда вы будете за рулем, я на расстоянии, сам того не желая, на секунды парализую ваш мозг. Скажите, зачем вам мои крохотные деньги? Лучше я буду лечить вас, предсказывать подстерегающие опасности.
О, мозги он умел мог пудрить.
- Вода, которую вы пьете, станет заряжаться отрицательной энергией...
Отвращая суеверных вымогателей театральными приемами, Кудратов подслащивал отказ от рэкета разовой выплатой. Потом как бы невзначай появлялись Юхельзон или Булат с рассказом о мучительном параличе, сковавшем какого-нибудь "тамбовца-казанца-буташевца", попытавшегося взимать дань с Владимира Михайловича. Иные отворачивались сразу, других ожидала длительная психологическая обработка. Отбояривания от крыш успешно завершались и только тупоумная бригада Ратникова оказалась невнушаемой. Она действовала, а потом разговаривала.
Кошмар для Кудратова начался с проколом всех шин его "ягуара". Кто-то напакостил ночью. В клуб пришлось ехать на такси. А после занятий прямо на улице избили двух его учениц. Внесли в вестибюль, где Кудратов вынужден был оказывать им помощь. На следующий день железную дверь его квартиры тряхнул маленький взрыв, которого хватило на перекос замков. Это вынудило Владимира Михайловича вызвать для охраны сотрудников ОВО, естественно, за плату по договору. И взять на всякий случай из дома "излучатель Совести", как он прозвал найденный им в подвале его дома полудиск. По дороге в офис на 15-й линии дорогу "ягуару" преградила "шестерка" и четверо молодцов без особых грубостей вычистили карманы и машину.
- Что за хреновина, Федя-Петя?
Длинный дылда извлек из бокового кармана Кудратова черный полудиск.
- Какой-нибудь радиотелефон. Они все с ними носятся, - буркнул вытряхивавший вещи из бардачка машины.
- Уходим!
Владимир Михайлович в отчаянии схватил дылду за рукав.
- Пожалуйста, отдайте телефон!
- Еще чего!
Жертву оттолкнули. Кудратов взмолился снова, побежал за грабителями.
- Убирайся! Когда встретимся, выкупишь.
Заявлять в милицию Владимир Михайлович не стал. Вечером после занятий Ратников поджидал богатея у его броской машины.
- Продаю ценную информацию про ваш офис.
- Я понял, - неприязненно ответил Кудратов. - Садитесь.
- Пусть шофер погуляет.
Выпроводив Юхельзона, Кудратов выслушал условия и согласился.
- Сегодня вы меня ограбили. Вещи надо вернуть.
- Сделаем. Когда проплатишься, сразу получишь.
- Там документы, без которых нельзя вести дело. И этот... радиотелефон. Завтра в двенадцать в офисе я готов дать вам десять процентов.
- И оформить человека по фамилии Соркин соучредителем твоей конторы.
- Кто такой Соркин?
- Тоже я.
Когда был объявлен курс на капитализм, средства партии и ВЛКСМ оказались в руках их номенклатуры. Как и многие его коллеги по комсомолу, Эльдар Енгаев получил свою долю имущества и средств молодежи СССР. Ему, комсомольскому вожаку молодых летчиков, было уготовано приватизировать небольшой аэродром, прежде используемый санитарным авиатранспортом. Среди летного состава и наземных служб оказалось немало тех, кто быстро перестроился из верных ленинцев в демократов. Новый начальник аэродрома, которому комсомол, ушедший в подполье, доверил управление предприятием, страстно пытался наладить его рентабельность. В секретной директиве ЦК Комсомола было приказано: зарабатывать! Якобы, для того, чтобы когда-нибудь на это заработанное в капиталистических условиях построить Коммунизм. Эльдар прекрасно знал свое дело, старался, работал без отдыха, а зарабатывал только улюлюкание и свист от псевдодемократически настроенной части персонала. Все им казалось, что Общество с ограниченной ответственностью "Пулковский авиамеридиан" забрали в собственность какие-то дяди, хотя бывшее социалистическое имущество должны были поделить между всеми работниками аэродрома поровну. Как же! Партия и комсомол строили, созидали, а теперь - всем раздать поровну? Раздавать надо лучшим представителям народа, которые были, разумеется, в Партии и в Комсомоле.
Эльдар Борисович Енгаев приструнивал строптивых работников предприятия пожеланием ударно трудиться и посулами больше получать.
- Мы выйдем на международные авиарейсы и тогда сможем поднять зарплату, достойную имени нашего предприятия.
Но люди отбивались от рук, ходили слухи, что директор распродает имущество и присваивает деньги. Никак не поймут, что если он и продает имущество, то свое. Енгаев принимал правильные решения, изучал рынок, просчитывал каждый шаг предприятия, сидел над каждым договором, советовался с коллегами, а народ не понимал! Эльдар Борисович знал, что людей на предприятии надо объединить общей идеей. Идея больших зарплат пока была невыполнима. Требовалось что-то новое. И вот однажды Енгаев прочел в газете объявление:
"... поможет справиться с трудностями на предприятии, наладить торговлю, выиграть в процессе, преодолеть робость и депрессию, возвратить любимого, заключить удачный брак, наладить ускоренную эякуляцию у мужчин, смоделировать разум, сделать великолепную фигуру, снять порчу...".
С эякуляцией, несмотря на производственные хлопоты, было все в порядке. А вот трудности на предприятии и налаживание торговли... Это что-то новенькое. Позвонить, что ли? Можно, конечно, столкнуться с какой-нибудь комсомольской активисткой, которая стала колдуньей, но Эльдар интуитивно чувствовал, что в оккультности найдет узду на свободомыслящих строптивых работников.
И он позвонил. Объявление о собственном всемогуществе давал бывший член комитета комсомола филармонии Владимир Михайлович Кудратов. Они встретились, узнали друг друга. Раньше виделись на общегородских молодежных мероприятиях. Оказывается, Кудратов оставил сцену и на новом поприще нетрадиционное целительство - добился крупных результатов, стал академиком эзотерических наук, имел кучу последователей, даже открыл собственную школу по развитию внутренних способностей человека. Посетив семинары Кудратова, Енгаев понял, как использовать академика в своих целях. Люди одного возраста, они вскоре были на "ты".
- Володь, давай откроем у меня в "Пулковском авиамеридиане" филиал твой школы.
Кудратов приятно удивился такому предложению. Енгаев продолжал:
- Понимаешь, коллектив у меня на предприятии лажовый. Специалисты хорошие, но не могут перестроиться, никак не хотят взять в толк, что живут в другое время. Что нет теперь общего имущества, есть частное. Они не могут постичь характер собственности моего "авиамеридиана" - частный! Специалисты они, повторяю, классные, жаль было бы разогнать, даже самых буйных. А ты бы смог объединить этих людей, внушить им определенные истины, чтобы они поняли кто их хозяин и чтили бы меня.
Кудратов соображал насколько ему выгодно стать пастырем нескольких сот рабочих авиапредприятия. Конечно, если они будут платить деньги за выездные семинары, то это другое дело.
- А ты уверен, что они будут приходить на мои занятия?
- Я об этом уже думал. Придут как миленькие. До всех будет доведено, что пропуск занятия будет означать лишение премии. Никуда не денутся. Оплата твоих трудов праведных - за счет предприятия.
Кудратов оживился.
- Тогда мы сработаемся. Можешь быть уверен, что я им так мозги запудрю, что они на тебя молиться будут. Дисциплина и чинопочитание будут железными. Твой коллектив по совместительству будет моей сектой. Уж мы им с двух сторон будем показывать кто в доме хозяин.
Енгаев не ошибся в своих расчетах. Новая технология управления быстро привела к жесткому контролю за персоналом, расцвела система доносительства. Семинары Кудратова в актовом зале предприятия часто были похожи на публичные покаяния в грехах. Со стороны могло показаться, что в зале не производственный коллектив, а члены тоталитарной секты. Дела компании постепенно налаживались. Грузовые перевозки и экскурсионные авиаполеты стали приносить не ахти какую, но прибыль. Енгаев добился от Основного комсомольского фонда денег на приобретение двух импортных самолетиков "Сесна".
- Вы же сами захотите срочно слетать на пикник к чухонцам или шведам. Раз - и там.
Удовлетворили. Эскадрилья Эльдара росла. Два ТУ, два вертолета и два легких самолета - уже эскадрилья. Предприятие росло. Но тут появилась странная, ранее невиданная сила, пытающаяся доить фирму. Аэродром - не кафе, не палатка какая-нибудь, а методы наезда те же:
- Пушкинский район - наш. Значит, предприятие тоже. Не устроила ли бы вас кандидатура Степана Соркина на должность члена Совета директоров?
Самым страшным годом для экономики России стал 1991-й. Вот когда бандюхаи поняли кого и как можно доить. Две грубейших ошибки сделали тогда - потеряли директорский корпус предприятий и перестали требовать наверх ежегодный баланс. Вот и все, Расея! Преступность поняла, что за директорами никого нет, что все в их руках. А значит из этих рук можно вырвать столько, сколько хватит сил. Умные люди в верхах шли на конфликты с господами приватизаторами: "Буду работать только если предприятия будут предоставлять мне годовые балансовые отчеты". "Ты не понимаешь! Это рынок, мы не должны им связывать руки, то что ты предлагаешь - возврат к плановому хозяйству!". "Ты вспомни что такое для директора с его бухгалтером баланс! Это боль головная. Как не показать какую-то неоправданную прореху, как сделать все законно?! Любой может элементарно ущучить что-нибудь. Поступило пять, осталось четыре. Даже дилетант спросит: "А где ещё один?". Это контроль!". А в ответ: "Надо развязать руки предприимчивым руководителям. Контроль пусть органы осуществляют. Нарушил закон - получи".
Вот и все. Началось разграбление. Директора стали платить преступникам, а балансы залатывать повышением стоимости товара. Народ опускался в обнищание. Славные правоохранительные органы стало жалко. Неоправданные расходы средств, расхищение, хоть и слишком явны, да только неподсудны. Не схватить за руку без закона! Его вотчина, директора - что хочет то и делает. Да и директора-то не те, что были, а зачастую поставленные криминальными структурами.
Однажды, после года правления Енгаева на предприятии, к нему приехал бывший работник Обкома комсомола Вадим Малинин. Теперь он был топ-менеджером в банке "Санкт-Петербург". Крупный банк разрастался, активно набирал клиентуру, вот Малинин и ездил по заводам, где более-менее знакомые директора были. Традиционно в "Санкт-Петербурге" считали, что предприятия более предпочтительные клиенты, чем физические лица. К всеобщему удивлению на некоторых примерах поняли, что это не всегда так! И вот почему. В кабинете Енгаева обаятельный и улыбчивый Малинин завел речь об инвестировании. Директор руками замахал - что вы , что вы, денег нет, на счету ни копейки. Малинин упорно не верил, агитировал, говорил, что деньги завода прокрутят, что прибыль получат.
- Ну нету денег, я не вру! - божился Енгаев.
А потом подвинулся ближе и заявил:
- Я вам свои деньги инвестирую. Раз у вас так доходно получается. Личные.
Тут Малинин понял почему у завода денег нет. У банкира все внутри похолодело, когда он представил такое воровство в масштабе страны. Но на предложение Енгаева дал положительный ответ, банку-то какая разница кто счет откроет, завод или его директор, как физическое лицо. Второй раз Малинин похолодел, узнав какая сумма оказалась на остатке счета Енгаева.
Виктор Ратников уволился с авиапредприятия в начале перестройки, так и не дождавшись, что в оборонке начнут достойно платить своим рабочим. Стал вкалывать в автосервисе, потом челночничать, потом однажды заработал на успешной перевозке героина и втянулся в доходный нелегальный бизнес. Теперь он сидел в кабинете того самого предприятия, где когда-то работал, но теперь частного, и ставил условия. Мысль вернуться на аэродром в другом качестве пришла к Ратникову, когда он узнал о дружбе Енгаева с Кудратовым. Один - под его "крышей", а чем хуже второй?
Енгаев молчал, глядя на отморозка. Ратников вкладывал в предприятие круглую сумму, требующую отмывания.
- Ну, как вам кандидатура Степана Соркина?
В сущности, Ратникову не так и нужна была дойка "Пулковского Авиамеридиана". Торговля наркотиками приносила несоизмеримо больший доход, чем если бы ему платили проценты с доходов предприятия. Была другая причина. Очень важная. Доставка этих самых наркотиков. Поэтому его крайне обидел ответ Енгаева:
- Вон отсюда!
Ратников с самого начала не обольщался, что получить контроль над фирмой удастся без трений и проблем. Но не так же надо отвечать на деловые предложения! Хам какой-то, этот директор.
- Ты меня не понял, Эльдар. Если у тебя уже есть крыша, мы её перекроем. А грубить мне не надо. Даже если мы станем партнерами, я тебе этого не забуду. Заруби себе на носу: ты и Соркин должны будете сидеть за одним столом. На Совете директоров, разумеется Это раз. Второе, охрану предприятия будет осуществлять специализированная фирма, а не бабушки-контролерши. Ответ жду завтра.
Нет, Енгаев был не из пугливых. Высокий и крепкий комсомольский вожак, он смолоду любил заниматься спортом, был активным членом ДОСААФ, прыгал с парашютом, плавал с аквалангом. И потом, у него было достаточно связей, чтобы приструнить никому не известного вымогателя. Однако, переоценил свои силы. Ратников оказался самым настоящим бандитом с шайкой бойцов. На следующий день вечером прямо на проходной "авиамеридиана" на Енгаева напали трое здоровенных мужиков, наскоро избили и скрылись на машине, за рулем которой сидел Ратников. Потом были угрозы по телефону и устрашающий визит мордоворотов к жене Наталье в её магазин.
Тогда Эльдар созвонился со знакомыми из бывшего отдела адморганов ОК КПСС, получил протекцию и приехал в РУОП на Литейный, 4. Там написал заявление, которому тут же дали ход.
Руслан Буташев вернулся в Россию, а потом в Чечню спустя пол года после стычки с Гусаровым за рубежом, в Армбурге. Избитого, его задержали, допытывались до причины перестрелки с неизвестными. Руслан твердил, что на него напали с целью ограбления.
- Вашим бандитам понравились золотые пуговицы на моем пиджаке. Они посчитали, что при мне должно быть много других ценностей.
Из полиции его вскоре вызволили те, кому предназначались урановые контейнеры, которые Руслан пытался доставить в этот портовый город. Ни один бронежилет с ураном не удалось передать заказчикам.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19