А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Краулшавн и Соренсен являли собой поразительно странную пару, которую
Алекс и Стэн уже крепко-накрепко привязали к своей расширяющейся
организации.
Соренсен был типичным деревенским жителем, откормленным свежим
пшеничным хлебом, с грудой мускулов и светлой кожей. Лицо его заливалось
ярким румянцем по малейшему поводу. Особенным врожденным умом он вроде бы
не блистал, да и речь его была на уровне ученика начальных классов. Но еще
со времени прохождения подготовки в подразделении "Богомолов" Алекс знал,
что такие люди, как Соренсен, были весьма интересными экземплярами.
Отряды, в которых довелось служить Стэну и Алексу, в основном
сколачивались именно из таких. Они были настоящими боевыми компьютерами.
За их наивными взглядами и внешней нерасторопностью таились умственные
способности крупных мыслителей. По правде говоря. Алекс сильно подозревал,
что Соренсен на самом деле был уцелевшим членом какого-нибудь отряда
"Богомолов". Не было никакого смысла спрашивать его об этом, потому что он
все равно бы не ответил.
Килгур был заинтригован. А вдруг после того, как ему удастся
подобрать ключи к Соренсену, выяснится, что он действительно является
бойцом "Богомолов"? Тогда, черт побери, у них будет на одну мыслящую
боевую машину больше, что удвоит шансы на успех. Алекс еще раз смерил
Соренсена оценивающим взглядом.
Подобно своим братьям и сестрам, Соренсен всегда с опаской относился
к новым приятелям. Люди его племени были прекрасными мишенями для всякого
рода проходимцев и грабителей. Имперского генерал-губернатора его родной
планеты силой заставили издать строгие законы, запрещающие карнавалы,
цирковые представления и другие шоу, хотя бы отдаленно напоминающие
уличные зрелища, на которые собираются толпы народа. Соренсен был таким
же, как и они, простаком по натуре. Но вместе с тем, если бы ему указали
дальнюю точку, он бы мог немедленно просчитать дистанцию, скорость ветра,
иные факторы и проложить траекторию полета снаряда не хуже любого
компьютера.
Этот талант делал Соренсена редкой находкой, цена которой удваивалась
благодаря его крепкой дружбе с Краулшавном.
Алекс почувствовал, как отмычка за что-то задела, и осторожно
повернул ее. Зубчатые колесики мягко заскользили навстречу друг другу;
внутри замка механизмы должны были встать в ряд таким образом, чтобы
образовалась клиновидная прорезь. Алекс быстро вытащил отмычку и вставил в
отверстие массивный ключ. Раздался щелчок.
Услышав звук движущегося с внутренней стороны противовеса. Алекс
отпрянул назад. Дверь, державшаяся на тяжелых петлях, со скрипом
открылась.
Краулшавн сделал Алексу какой-то знак, по всей вероятности,
означавший "поздравляю". Тем не менее небольшой наклон его шустрых пальцев
подозрительно напоминал жест, в простонародье обозначающий "болван". Алекс
скосил взгляд на Соренсена. Здоровяк являл собой воплощение самой
невинности.
- Я усмотрел насмешку в реакции твоего друга, - произнес Алекс.
- В том, что он сказал, не было ничего смешного, мистер Килгур, -
запротестовал Соренсен.
Он повернулся лицом к Краулшавну и объяснил реплику Алекса. Клюв
Краулшавна округлился. Из вежливости он прикрыл его покрытой перьями
рукой, пряча беззвучное хихиканье. Алекс ухмыльнулся, оскалив зубы.
- Ну да, конечно, он же не пересмешник какой-нибудь... Ладно, пошли,
ребята. Но предупреждаю, в этой комнате могут водиться барабашки.
- Привидения? - переспросил Соренсен. Даже он отнесся к словам Алекса
недоверчиво. Краулшавн же хлопнул себя рукой по заднице, красноречиво
показывая Алексу, куда нужно засунуть этих самых "барабашек".
Алекс пожал плечами.
- Я бы на вашем месте не вел себя так самоуверенно. Спросите у
таанцев. Они могли бы порассказать вам такие истории, от которых волосы на
голове Закручиваются в мелкие кудряшки.
С этими словами Килгур вошел в помещение. Несмотря на кажущуюся
беззаботность, Соренсен и Краулшавн не решались переступить порог комнаты
добрую минуту.
У Краулшавна были все основания для нерешительности. Как любой
здравомыслящий и искушенный в житейских делах взрослый струс, Краулшавн
относился к рассказам о мире духов с нескрываемым сарказмом, как к чему-то
вызывающему глубокое пренебрежение. Но при этом истории о привидениях были
важной старинной традицией его общества. Желторотым птенцам, едва
научившимся изображать несколько знаков, рассказывали немудреные сказки
про жутких призраков. В далеком прошлом страх перед неизвестностью был
хорошим подспорьем для клуш, пытавшихся уберечь своих неоперившихся
вертлявых отпрысков от подстерегавших на каждом шагу опасностей.
Струсы обитали на бесплодной недружелюбной планете, которая
слабонервному пришельцу могла показаться заселенной одними лишь ядовитыми
клыкастыми и когтистыми существами с острыми клешнями и мощными клювами. В
общем, так оно и было. Струсам приходилось прибегать ко всяким изощренным
уловкам, чтобы не стать чьей-то добычей.
В доисторические времена струсы считались редким видом, которому
грозило вымирание. Рожденные летать, они были слишком крупными, чтобы
прятаться, и слишком мелкими, чтобы защитить себя. У струсов так же
возникали трудности по причине плохого слуха - вожаки и дозорные собирали
и снимали с места своих братьев и сестер при помощи ультразвуковых
сигналов. В этом было свое преимущество - потенциальный враг не мог их
услышать, но был и свой недостаток - они не могли услышать и
приближавшегося врага.
В один прекрасный день струсы сбились в несколько огромных стай и
перелетели на маленький континент - место, где водились мелкие животные со
сладким мясом, в изобилии росли сочные фрукты и не было никаких
естественных врагов. Маленький континент стал настоящим раем для струсов.
По мере того, как одни поколения счастливых струсов сменяли другие, они
стали намного больше, тяжелее, утратили способность летать. Маленькие
когтистые крылья превратились в изящные руки, покрытые перьями. Ими удобно
было ласкать друг друга, собирать фрукты, манипулировать палками или
камнями, играть и, пожалуй, самое главное - говорить.
У сожалению, райская жизнь не могла длиться вечно. Сохранение на
родине больших стай вскоре стало невозможно. Вследствие резкого увеличения
численности струсов продовольственным запасам был нанесен ощутимый урон. А
ведь нужно было помнить о грядущих поколениях. Огромные стаи разделились
на маленькие кооперативные коммуны. Появление нового жизненного уклада
вызвало необходимость создания более совершенной системы общения.
Так родилось пение. Поначалу смысловое значение звуков было
ограниченным. Например: "Съедобное существо под камнем. Ты отвлекай. Я
хватаю. Поделимся". Вскоре примитивное пение превратилось в сложный
мелодичный язык. Лучший певец находился в более выигрышном положении, чем
струс с красивым пышным хвостом из перьев, умевший выделывать им различные
штуки. Еще через какое-то время любой струс-философ мог выразить самую
мудреную мысль несколькими простейшими символами. Кроткие струсы уже
находились на той стадии эволюции, когда их певучий язык мог быть облечен
в письменную форму, как вдруг грянула беда.
В результате природных катаклизмов между маленьким раем и огромным
континентом образовался перешеек. Поначалу через него на землю струсов
перебирались только немногочисленные мелкие и слабые животные. Но вскоре
за ними последовали целые полчища хищников. Над струсами нависла
смертельная опасность. Они оказались легкой добычей. После тысячелетий
мирной и спокойной жизни струсы вновь превратились в лакомое меню. Им
снова грозило вымирание.
Но на сей раз у них было намного больше шансов выжить. Двумя
основными талантами, которые они развили в себе после миграции, были
высокая организованность и язык. Струсы раскололись на более мелкие
группы, научились строить гнезда в самых труднодоступных местах и стали
попарно добывать пищу. Вдвоем гораздо легче справиться с врагом: пока один
работает, другой стоит на стреме. Если бежать было невозможно, они могли
убить нападающего.
Вместе с тем в маленьких стаях птенцы надолго оставались без
присмотра. Вопрос заключался в том, как заставить юных струсов сидеть в
гнездах. Ответ прост: запугать их до смерти.
Самым эффективным средством оказались рассказы о чудовищах и
привидениях. Сказки струсов о мире духов всегда оказывали устрашающее
воздействие на непослушных птенцов, игнорировавших предостережения
родителей, а в особенности на боязливых крошек. Все они предостерегали:
покинешь гнездо - будешь съеден. Самым популярным персонажем этих сказок
был злодей Острый Коготь. Он налетал на маленького струса с неба и уносил
в свое гнездо, где детеныши Острого Когтя пожирали его живьем. Другого
злодея звали Большой Клык. По преданию, этот зверь целыми днями прятался в
кустах в ожидании удобного момента полакомиться безобидными птенцами
струсов. Большой Клык подкрадывался к одному из зевак во время игры,
хватал его, быстро пожирал, а остальным подрезал сухожилия, чтобы они не
могли сбежать.
Рассказы о чудовищах срабатывали что надо. Птенцы смирно сидели в
своих гнездах до тех пор, пока не достигали подросткового возраста и не
присоединялись ко взрослым струсам. Но настал тот час, когда струсы устали
прятаться в скалистых горах от созданий, которых превосходили умом во
много раз. Струсы спустились с гор и начали убивать плотоядных животных,
перебив их всех до одного. Затем они пересекли перешеек и начали убивать
тех, кто жил на громадном материке. Спустя два столетия струсы стали
королями своей планеты. Но, в отличие от различных рас бесчисленного
множества других планет, перебив внешних врагов, они не переключились на
внутренних и не стали вести братоубийственных войн. Они снова превратились
в миролюбивых существ, почитавших за величайшее наслаждение
совершенствование своих знаков-символов - как письменных, так и песенных,
- с помощью которых общались.
К тому времени, как Империи в конце концов стало известно о
существовании струсов, они достигли головокружительных высот в плане
развития языка. Простейшими знаками и символами струсы могли выразить
точнейшие математические формулы. Их компьютеры, например, были
примитивными в сравнении с имперскими. Но составляемые для них сложные
программы оказывались слишком просты даже для самой несовершенной машины
струсов.
Быстро прославившись своими способностями, прусы начали пользоваться
большим спросом. Они получали повышенные оклады, им предоставлялись самые
роскошные апартаменты. Но в каждом контракте с внешней стороной
оговаривалось одно условие: струсов всегда нужно нанимать парами. В
противном случае им бы не с кем было общаться на языке знаков. Все знали,
что струсы умирали от одиночества.
Не то чтобы Краулшавн был близок к смерти, когда Соренсен встретил
его в прежнем лагере - он просто тихо чахнул день ото дня. Краулшавн
работал как гражданское лицо по имперскому военному контракту на одном из
предприятий, которое захватили таанцы. Его компаньон погиб в первой же
схватке. Краулшавну чудом удалось спастись.
Соренсен еще никогда в жизни не встречал более грустного создания.
Два существа с разными интеллектами стали настоящими друзьями. Соренсен
легко выучил певучий язык струсов и вскоре стал общаться с Краулшавном не
хуже любого из его соплеменников. У Краулшавна снова появился аппетит и
вернулся интерес к жизни.
Вскоре они стали просто неразлучны и совершили первую попытку к
побегу, которая чуть было не удалась. Они уже готовились к следующей,
когда их транспортировали в Колдиез.
Сразу же после знакомства с этой парой Килгур понял, что необычные
друзья помогут решить, казалось бы, неразрешимую проблему. Больше всего
организация нуждалась в компьютере, способном производить сложные
вычислительные операции, на которые у человека ушли бы годы. При наличии
такого компьютера шансы на удачный побег резко возросли бы.
Соренсен и Краулшавн убедили Алекса в том, что этот вопрос легко
разрешим. Для осуществления задуманного нужно было сделать две вещи.
Во-первых: достать чип. Во-вторых: изобрести доступный, но емкий язык.
Когда Алекс набрел на большую комнату с хитрым замком со скользящими
механизмами, он был уверен - среди ее содержимого обязательно найдется то,
что позволит им сделать первый шаг.

Колдуя над самыми первыми набросками собора, создатели Колдиеза
уделили особое внимание окнам-витражам, которые должны были придать зданию
особое величие и очарование. Они быстро поняли, что этот вид искусства был
утрачен тысячелетия назад. Конечно, опытные мастера могли бы сделать
подобные стеклянные витражи, используя современную научную технологию. Но
сколько они ни экспериментировали, их продукция оказывалась лишь бледной
тенью великих творений.
В поисках ответа на поставленный вопрос монахи Колдиеза обратились к
истории искусства древних веков и обнаружили рисунки золотых дел мастера
по имени Ругерус. Они основательно изучили методику художника и тщательно
скопировали каждую деталь его работ. Современным лазерным стеклорезам
монахи предпочли инструменты из закаленной стали. При вырезании сложных
витиеватых узоров они применяли специальный инструмент ручной работы. Для
получения нужной цветовой гаммы к краскам стали подмешивать истолченные в
порошок частицы золота, серебра и драгоценных камней.
Помещение, в которое Алекс привел Соренсена и Краулшавна, было одной
из мастерских, где трудились многие поколения монахов Колдиеза. Оно было
окутано пылью, набито сотнями непонятных предметов и веществ. Но
мало-помалу друзья начали разбираться, что к чему.
Краулшавн потянул на себя холщовую ткань и, увидев под ней аккуратно
сложенные листы толстого стекла, стал возбужденно перебирать пальцами.
Подняв один лист, он ткнул им Алексу в лицо. Килгур осторожно отстранил
Краулшавна.
- Ну, обыкновенное стекло. Я его и раньше видел. Почему все пернатые
такие суетливые?
- Он говорит, что струсы использовали стекло для создания своих
ранних компьютеров, - сказал Соренсен.
Алекс призадумался.
- Ага, одна зацепка есть. И это только начало.
В то время, как двое друзей продолжали поиски, Алекс прикидывал
возможные варианты тайной обработки стекла. Придется где-то доставать
едкое химическое вещество, растворяющее стекло.
Вдруг Краулшавн сделал порывистое движение оперенной рукой. Алекс
увидел, что он пытается выкатить маленький бочонок из-под колышущейся
груды других, примерно таких же. Килгур подсобил ему, приложив небольшое
усилие тяжеловеса, и вскоре бочонок стоял у их ног. От изумления у Алекса
отвисла челюсть. Бочонок был доверху набит пластинками золота.
- Чтоб мне провалиться!.. Недаром говорят: "Если монаха хорошенько
тряхнуть, посыплется золото".
Инстинктивно Килгур всегда был антиклерикалом. Такое отношение к
религии переросло в твердое убеждение после того, как ему и Стэну пришлось
иметь дело с тремя первосвященниками в Волчьих мирах.
Краулшавн указал пальцем вначале на пластинки, затем на стекло. Алекс
тихонько засмеялся. Нужный материал найден. При соответствующей обработке
они _п_о_л_у_ч_а_т_ необходимый для компьютера элемент, хоть и чертовски
дорогой.
Как только друзья снова приступили к обшариванию помещения, перебирая
обломки различных предметов и поднимая облака пыли, раздался жуткий вой.
Казалось, будто все сигнальные сирены Хиза включились одновременно.
К тому времени, как Алекс присоединился к Стэну, стоявшему на
зубчатой стене и обозревавшему внутренний двор, ему удалось привести свой
желудок в порядок и немного успокоить нервы. Стэн указал Алексу рукой в
том направлении, куда смотрел сам. Килгур понял причину поднятой тревоги и
стрельбы.
Обмякшее окровавленное тело Сент-Клер поволокли через три пары ворот
на площадь, которую таанцы уже успели окрестить "лобным местом".
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48