А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Или в мире поменялись все понятия, а Кира не заметила и безнадежно отстала от жизни? Но нет, не может быть! Ревность еще никто не отменял. А Маня, если все то, что она рассказывает, верно, должна была уже если не свихнуться от ревности, то, во всяком случае, возненавидеть Лесю. Однако вместо этого зовет ее в гости. Ой, не к добру это. Точно, не к добру!
Стол был накрыт в административном домике. Он оказался маленьким, но вполне комфортабельным и обустроенным для того, чтобы жить тут круглые сутки и даже круглый год. Тут имелись санузел с душем и горячей водой, спальня, небольшая гостиная, она же столовая и кухня.
— Как говорится, в тесноте, да не в обиде! — радостно провозгласила Маня, указывая на крохотный круглый столик, заставленный тарелками с закусками.
Четверо за ним все же уместились, хотя и с трудом. Собственные тарелки приходилось уже держать на коленях. Хорошо, что они оказались одноразовыми, из цветного картона. Зато Маня оказалась посредственным кулинаром и плохой хозяйкой, так что угощение состояло из уже порезанного копченого мяса, которое она только что извлекла из вакуумной упаковки, поленившись даже разделить слипшийся пласт на отдельные кусочки. То же касалось сыра и даже соленой рыбки. И салаты Маня не потрудилась переложить в салатницы. Скорей всего, оных в ее по-спартански обставленном домике и не имелось. Так что салаты так и стояли в своих фирменных пластиковых коробочках.
Но проголодавшиеся на свежем воздухе подруги набросились на еду с жадностью львиц. Им было все равно — сама ли Маня простояла у плиты несколько часов, чтобы приготовить это угощение, или купила его в ближайшем супермаркете. Какая, в сущности, разница? Даже хорошо, что, не умея готовить, Маня и не пыталась освоить эту науку.
Слава богу, ушли в далекое прошлое времена наших несчастных бабушек, которые не знали, что такое обед из полуфабрикатов. И, обливаясь потом, собственноручно лепили пельмени и стругали лапшу, убивая на это занятие драгоценную молодую и такую прекрасную жизнь, которую могли бы в противном случае посвятить путешествиям, общению, философским размышлениям о смысле жизни и прочим приятным мелочам.
А вот Дима неожиданно закапризничал:
— Почему рис в салате такой странный, недоваренный, на зубах хрустит? — ныл он. — Сколько дней этой рыбе? Колбаса совсем задубела. Маня, ты что, хочешь меня опозорить?
— Милый, я не виновата, — оправдывалась жена. — Я всегда покупаю еду в этих супермаркетах. И всегда все было отлично.
— И сегодня отлично! — подтвердила Леся, смакуя рыбку.
— Вше ошень вкушно, — прошамкала Кира, поддерживая подругу.
Казалось бы, чего Диме еще нужно? Гости довольны. Ешь и молчи. Но нет, Диме уже попала шлея под хвост. И он завелся.
— Еда должна быть приготовлена профессионалом! Если ты этого сама не умеешь, то какая ты после этого женщина? Черт, Машка, возьми уроки кулинарии у Леси!
Леся, которая в этот момент жевала вполне даже вкусный бутерброд с семгой, едва не подавилась. И со страхом покосилась на Маню. Что сейчас будет? Смертоубийство? Цунами? Погром? Ведь Мане ее закапризничавший муж только что нанес жуткое оскорбление, прилюдно выставив ее неумехой, да еще поставив ей в пример свою бывшую любовницу.
— Ой, — едва справившись с семгой, воскликнула Леся, торопясь сгладить казус. — Не слушай его, Машенька! Он же ничего не знает! Я, вообще-то, не готовлю. Все моя мама!
— Верно! — поддержала подругу Кира. — Все ее мама! Приезжает и готовит.
Но Дима не унимался.
— Не врите! Леся сама мне пекла блинчики! Ах, что за блинчики были! Пышные, высокие, воздушные. Тесто на зубах тянется и тут же тает. А варенье!
— Варенье покупное! — выкрикнула Леся. — И вообще, не было такого. Ты меня с кем-то путаешь.
— Еще как было! Сама же меня в гости тогда позвала. На Масленицу.
Леся побагровела. Маня тоже. Кира перевела испуганный взгляд с одной женщины на другую и поняла, что произошло. На прошлую Масленицу Дима еще не успел порвать с Лесей, но уже ухаживал за Маней. Вот в чем дело.
— И начинки были восхитительные! — продолжал настаивать идиот Дима. — Соленые с икрой, а еще с селедкой, с яйцом и сметаной. И сладкие с клубничным джемом, с медом, с творогом. Объедение, а не блины!
— Я их купила за пять минут до твоего приезда, — из последних сил соврала Леся, истощив на этом свое воображение.
Но следующий вопрос Димы поставил ее в тупик:
— Где? Где ты могла купить блины и начинку к ним?
Но, к счастью, у Леси была подруга. И Кира пришла ей на выручку.
— А в нашем парке и купила! — быстро произнесла она. — Народное гулянье на Масленицу бывает, знаешь о таком? Вот там Леся и отоварилась.
— Где? Прямо в парке?
— Ну да, в ларьке. Взяла блины прямо с пылу-с жару и домой принесла.
— И начинки тоже?
— Конечно!
Маня, просидевшая молча все время этого диалога, поднялась и принялась собирать использованные тарелки.
— Сейчас будет горячее, — только и произнесла она.
— Надеюсь, мое любимое запеченное мясо омара с грибами и моллюсками? — ядовито поинтересовался у нее Дима.
— Кура-гриль, дорогой.
— Я помогу тебе ее нарезать! — вызвалась Кира.
Леся тоже вызвалась помогать — мыть тарелки. Ничего умней, чем мыть одноразовую картонную посуду, ей в голову не пришло. Дима же по-хозяйски вольготно расположился на стуле, закинув ногу на ногу. И ковырялся в зубах осиновой зубочисткой.
— Спасибо вам, девочки, — неожиданно прошептала Маша. — Только не стоило за меня так заступаться. Дима на самом деле вовсе так не думает. Про готовые блины.
— Конечно, не думает! — с жаром подхватили подруги. — Он тебя очень любит!
В глазах Мани сверкнуло что-то похожее на надежду.
— Он вам сам так сказал?
— И не один раз!
Но Маня не попалась на удочку.
— Не знаю почему, но я вам не верю, — покачала она головой.
И, вытащив курицу из пакета, принялась кромсать ее на мелкие-мелкие кусочки. Нож так и мелькал в руках у Мани, приводя подруг одновременно в восхищение (ведь может же, когда хочет!), а с другой стороны, даже в какой-то трепет.
Наконец курица была разделана, а точней, раскрошена. И Маня торжественно, залив ее кетчупом, понесла к столу. К счастью, у Димы пропала охота бурчать. Он молча сжевал ножку. Невнятно пробурчал «спасибо» и принялся пить пиво. Молча. Маня тоже молчала. Лишь сдавленно отвечая «да» или «нет» на вопросы своих гостий.
В общем, подруги были рады, когда им все же удалось выбраться из-за стола.
— Уф! Никогда еще так не уставала во время еды, — пожаловалась Леся, когда они с Кирой ковыляли на полусогнутых ногах до дороги.
От конюшни до проезжей части было от силы метров пятьсот. Но непривычные к физическим нагрузкам подруги после катания на лошадях чувствовали себя так, будто им предстоит преодолеть по меньшей мере километров пятьсот.
— Может быть, нас кто-нибудь подвезет? — простонала Кира. — Почему Дима с нами не пошел?
— У Мани еще какие-то дела на конюшне. Она должна остаться. И Дима, конечно, захотел быть с ней.
— А я не поняла, они там в этом домике и живут? Постоянно?
— Это жилье Маши. А у Димы в городе новая квартира. Помнишь, я тебе про нее еще рассказывала?
— А! Конура с совмещенным санузлом, без ванны и с одной огромной кухней. Рассказывала. Верно.
— И вовсе у него не так.
— Что? Ванну установил? — ехидно хмыкнула Кира.
Но Леся была настроена снисходительно к своему бывшему жениху.
— Зачем обязательно ванна? У него есть душевая кабинка с гидромассажем. А кухню он почти не использует. Предпочитает питаться в ресторанах или заказывать готовые блюда оттуда на дом.
— Заметно, — проворчала Кира. — Маня тоже не большая охотница кулинарить.
— У нее бизнес. Ей некогда!
— А что ты так за нее заступаешься? — удивленно спросила Кира и даже остановилась.
С одной стороны, ей хотелось передохнуть. А с другой, — хотелось посплетничать.
— Можно подумать, вы с ней подруги!
— Не знаю, — вздохнула Леся. — Теоретически я должна была бы ненавидеть Машку. Отбила у меня жениха, и все такое. Но не могу. Мне ее жалко.
— Жалко?
— Ну да. Я-то ведь знаю, какое дерьмо этот наш Дима. А теперь я вижу, что с ней он обращается ничуть не лучше, чем когда-то со мной. И зная, что он способен довести женщину до белого каления, мне Машку жалко.
— Теперь понятно.
И Кира снова двинулась вперед.
— А что, когда вы были с ним вместе, он тебя тоже упрекал, что ты не умеешь готовить? — спросила она у подруги.
— Представь себе, да! И много раз! А уж про те блинчики на Масленицу, про которые он рассказывал сегодня с таким упоением, я наслушалась столько гадостей, что чуть ему на башку кастрюлю с тестом не нахлобучила.
— Понятно. Вполне в Димином духе.
К этому моменту подруги дошли до дороги. Остановили первую же попавшуюся машину и, не торгуясь, поехали домой. Смывать с себя конский запах и отдыхать. А главное, приходить в себя после ужина со счастливой семейной парой. Чувствовали они себя при этом так, словно весь вечер ворочали тяжелые камни. О ночном клубе, куда они намеревались поехать, речи даже не шло.
— Тут рукой не пошевелить, какие уж там танцы! — простонала Кира.
И едва оказалась дома, приняла горячий душ и завалилась в постель с томиком любовного романа. Картинка на обложке сулила неземную страсть между чернявой девицей в рванине и красавцем герцогом в латах. В конце, как предвидела Кира, они должны были обрести счастье, поженившись. Обычно такая концовка устраивала Киру полностью. Но на этот раз, отложив зачитанную книжку, она впервые задумалась.
А как сложилась судьба бедной цыганочки? Наверняка супруг герцог потом всю жизнь шпынял ее за то, что она голодранка. Да и досталась ему не девственницей, а после того, как ее попользовал весь табор. И что? Будет бедная девочка счастлива с таким мужем? Определенно нет. И какой выход? Разводы в те времена не признавались. Значит, либо она должна была ждать, когда ее деспот сыграет в ящик естественным путем, но это могло занять много времени, герцог на картинках выглядел крепышом, либо помочь ему туда отправиться.
Под эти странные мысли Кира и заснула. И сон, который ей приснился, был еще более странным. Она находилась у себя дома. Но тут было полным-полно незнакомых Кире людей, которых она даже не помнила, а уж чтобы приглашала к себе в гости… Но тем не менее самозванцы устроились у нее по-домашнему и чувствовали себя вполне вольготно.
Единственным знакомым лицом в Кирином сне был Дима. Он валялся на Кириной тахте и объяснял, как хорошо, что она послала его в Амстердам, он там наконец избавился от надоевшей ему татуировки на плече. И в качестве доказательства он даже демонстрировал фотографии, где были запечатлены различные стадии уничтожения татуировки. Кира смотреть на свисающие обожженные лохмотья кожи не хотела. И смотрела на двух девочек трех и пяти лет, которые весело прыгали тут же на тахте.
— Это мои дочки, — с нежностью произнес Дима. — А вот их мать.
Мать была существом крупным, черноволосым и черноглазым. Больше всего она напоминала невозмутимую тюлениху или самку морского котика. Она обнимала Киру за плечи.
— Уединимся? — неожиданно предложил Дима Кире. — Ты понимаешь, о чем я?
Кира возмутилась. И покосилась на мать Диминых дочек. По квартире еще сновало энное количество престарелых Диминых родственниц — бабушек, тетушек и даже его крестная мама. Но главное — жена. Как он может предлагать Кире подобное при ней? И кстати, откуда взялась эта толстуха? Ведь у Димы другая жена — Маня. И детей у них пока что нет.
— Я железная женщина, — произнесла тем временем толстуха. — И ради мужа готова на все. Иди с ним. У нас с ним уже давно не было интима. Его ко мне не тянет. Но ведь он мужчина. Ему нужно. И если ему будет хорошо с тобой, то и мне прекрасно.
И она, как показалось Кире, даже подпихнула ее к Диме. На этом сон и кончился.
— Полный дурдом! — вырвалось у Киры совершенно искренне. — Надо же! Приснится же такое!
И тут она поняла, что проснулась не сама по себе. Ее разбудил яростно трезвонящий телефон. Выбравшись из кровати, Кира резво проскакала в коридор. Ночью Кира спала с открытыми окнами. И в квартире было прохладно. Во всяком случае, у Киры зубы тут же стали выбивать азартную дробь.
— Алло! — ежась и стуча зубами, произнесла Кира в телефонную трубку. — Кто это?
— Это я! — раздался тихий женский голос. — Маня! Вы были сегодня у меня в гостях.
— Как… Ах, Манечка! Привет! Что случилось?
— Кира, приезжай!
— Куда?
— Приезжай, Кира, — повторила Маня. — Мне кажется, я его убила!
Глава вторая
Первым побуждением Киры было повесить трубку, забраться обратно под одеяло и сделать вид, что все это просто глупая шутка. Но тут же она устыдилась своего малодушия. И она попыталась прояснить ситуацию:
— Кто убил? Кого? — попыталась прорваться она сквозь женские рыдания. — Алло! Маня, ты меня слышишь?
— Я убила! Кажется! Не знаю, как это произошло! — прорыдала Маня. — Он на меня снова набросился с упреками. И я… я не выдержала.
— Что ты сделала?
— Я его стукнула! Я его и раньше била. Он всегда оставался жив. Не знаю, что такое случилось сегодня. Но он упал… И не двигается!
— А он дышит?
— Нет. Кира, приезжай! И Лесю привози! Я не знаю, что мне делать!
И снова рыдания. А потом в трубке раздался вскрик. И запикали короткие гудки. Кира заметалась по квартире, не зная, с чего начинать. Позвонить и вызвать машину «Скорой помощи»? Наверное, Маня это уже сделала. И вообще, она просила не врачей, а их с Лесей помощи. Так что же делать? Машинально Кира хватала попадающиеся ей под руку вещи и напяливала их на себя. А одевшись, помчалась к Лесе.
О том, что подруге можно просто позвонить, она даже не подумала. Но до того ли ей было! Мысли в голове бились словно вспугнутые птички в слишком тесной для них комнате.
— Откуда у Маньки мой домашний номер? — пыталась сообразить Кира, прыгая по лестнице через три ступеньки — ждать лифта она тоже не могла. — Почему она позвонила именно мне? Даже не Лесе, с которой у нее все-таки больше общего, а именно мне? Где эта Маня сейчас? И кого она там убила?
Впрочем, на два последних вопроса Кира знала подходящие ответы. Скорей всего, прикончила Манька своего собственного мужа. И случилось это все там же в домике возле конюшен. Но вот при чем тут Кира и Леся? С этим вопросом Кира и позвонила в дверь подруги.
— Боже! Что случилось? — ахнула Леся, узрев на своем пороге Киру, на которой были надеты светлые летние шорты, а сверху теплый длинный свитер, который подруга привезла из Норвегии и в котором можно было спать на снегу — такая в нем была густая и толстая шерсть. В придачу на ногах у Киры она рассмотрела кроссовок на правой и старый тапочек на левой.
— Откуда ты догадалась, что что-то случилось? — подозрительно спросила Кира.
Вместо ответа Леся молча подвела подругу к зеркалу. И поставила напротив него. Увидев, как она выглядит, Кира ужаснулась. И принялась тут же стягивать с себя свитер и отбрыкиваться от тапочка. Приведя себя более или менее в порядок, она изложила Лесе суть случившегося.
— И что нам теперь делать? — таким вопросом закончила она свой рассказ.
Но у Леси на этот счет не было никаких сомнений.
— Немедленно едем!
— Куда?
— К Мане!
— А почему бы не поехать сразу в милицию? В данной ситуации это было бы разумнее.
Леся уставилась на подругу долгим взглядом.
— Тебя Маня просила привезти с собой ментов?
— Нет, но…
— Ну и нечего проявлять самодеятельность! Поедем. И на месте все решим. Твоя машина на ходу?
— Обижаешь!
Кирин нежно-розовый переливающийся перламутром «Гольфик» стоял во дворе прямо у нее под окнами. Гаража у Киры не было. Но она надеялась, что гламурная расцветка машины отпугнет от него серьезных грабителей. Они, как известно, люди суровые. И им раскатывать на машине с такой дикой раскраской резона нет. Да и вообще, если быть откровенной, то, кроме цвета, в «Гольфике» не было ничего особо ценного.
В общем, возиться потом с его перекраской разбойникам было бы себе дороже. Кирин расчет в какой-то степени оказался верен. Машина простояла во дворе уже почти полгода. И никто до сих пор на нее не покусился. Только местные хулиганы регулярно писали неприличные слова на розовом чуде, привлекающем их внимание. И Кира так же регулярно смывала или сметала (в зависимости от сезона и от того, какая погода стояла на улице) эти слова со своего железного конька.
— Куда приятней ездить в машине, чем верхом на лошади, — заметила Леся, запрыгнув на мягкие сиденья «Гольфа». — Ты согласна?
— Еще как. Машина по, крайней мере, предсказуема. Если у нее тормоза или руль откажут, так она перед этим двадцать раз намекнет на это. А лошади… у них сплошной ветер в голове.
К конюшням подруги приехали, когда было еще темно. Чем ближе к осени, тем темней становились ночи. Но они хорошо запомнили дорогу. И теперь им не составило труда пройтись по лабиринту многочисленных хозяйственных построек и найти среди них домик Мани.
1 2 3 4 5