А-П

П-Я

 кухонный столы 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Кессель Жозеф

Лиссабонские любовники


 

Здесь выложена электронная книга Лиссабонские любовники автора по имени Кессель Жозеф. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Кессель Жозеф - Лиссабонские любовники.

Размер архива с книгой Лиссабонские любовники равняется 76.49 KB

Лиссабонские любовники - Кессель Жозеф => скачать бесплатную электронную книгу



OCR Busya
«Ж. Кессель «Экипаж; Лиссабонские любовники; Лев. Романы», серия «Библиотека французского романа»»: TEPPA; M.; 1997
ISBN 5-300-00932-6
Аннотация
Роман «Лиссабонские любовники» принадлежит перу блестящего романиста XX века, члена Французской академии Жозефа Кесселя. «Что все-таки любовь делает с людьми…» Только несовместимые с обычным ходом человеческих дел обстоятельства – даже если сами по себе они горьки и ужасны – сообщают счастью ту особую остроту, которую обрела любовь героев Ж. Кесселя.
Жозеф Кессель
Лиссабонские любовники
Это случилось в мае 1945 года, в Лондоне.
– Мне до станции «Слон и Замок», – сказал Антуан Рубье служащему метрополитена, который выдавал билеты на станции «Виктория».
Служащий посмотрел на Антуана с любопытством, потому что тот носил на плече своей старой военной форменной куртки знак отличия «Франция», но говорил на английском с явным американским акцентом.
– Боже ты мой! Побыстрее! – буркнул Антуан.
Его жесткое загорелое лицо выражало просьбу, угрозу и что-то вроде голода.
«Ну вот, еще один возвращается с войны полусумасшедшим», – подумал служащий.
Он постарался выдать билет как можно быстрее. Антуан без усилий забросил себе на спину тяжелый солдатский мешок и устремился на эскалатор. Он прыгал сразу через несколько движущихся ступенек.
Нетерпение накапливалось долго, в грузовике, в поезде, на корабле, опять в поезде, накапливалось без передышки, беспощадно и действовало буквально на каждый его мускул.
В вагоне метро оказалось еще несколько солдат. Один из них спросил у Антуана:
– Демобилизованный?
– Возможно, – сказал Антуан и отвернулся в сторону.
Он не хотел отвлекаться. Он не хотел никаких ассоциаций с голосами, с лицами каких-то других людей. Вот уже два дня – грузовик, поезд, пароход, поезд и вот теперь этот вагон метро – мчался к одному только лицу, к одному только голосу.
На станции «Слон и Замок» Антуан Рубье устремился к двери вагона с такой неодолимой силой, что рассек, словно клином, массу вечерних пассажиров. У самой двери он толкнул маленькую седую женщину со следами усталости на лице. Он хотел попросить прощения; он уважал пожилых людей. Но она сама сказала ему:
– Проходи, проходи, дружок. Возвращайся быстрее к себе.
Тогда он улыбнулся, и его лицо, тяжелое и грубое, с неподвижными глазами, стало на мгновение наивным и беззащитным.
Ему оставалось преодолеть всего несколько сот метров. Это была для Антуана самая длинная часть его путешествия. Он уже утратил способность измерять расстояние. И Лондон стал каким-то нереальным. И все другие города тоже – у них никогда не было никакой реальности. Он сменил столько мест, его так давно бросало из стороны в сторону! А потом он так долго воевал!..
Когда он подошел к высокому, длинному дому серого цвета, с бесчисленными окнами – маленькие дешевые квартиры – Антуан внезапно почувствовал, что его сильное тело, на которое он всегда мог положиться, вдруг изменило ему. Он вынужден был прислониться к стене.
Этот дом был единственной в мире истиной. Там он бросил якорь. Там его ждала Анн. «Как же я ее люблю! – сказал себе Антуан. – Моя первая и моя последняя…»
Сила мгновенно вернулась в его кровь. Он закинул за спину свой солдатский мешок и поднялся по лестнице. Он был гибким и легким. Он неопределенно улыбался, сам этого не зная. Его шаг не давил на ступеньки.
Через все битвы Антуан пронес ключ от квартиры – единственный амулет во всей его жизни. Дверь открылась. Там была только комната.
Анн сидела на коленях у какого-то мужчины и крепко целовала его в губы.
На тренировках в десантном отряде Антуан прекрасно усвоил, как надо убивать быстро, хорошо и тихо. Он имел в этом большую практику во Франции, в Нидерландах, в Германии.
У Анн даже не было времени, чтобы что-нибудь понять…
Потом Антуан, не обращая внимания на мужчину, медленно вышел на улицу.
Встретив полицейского, он рассказал ему о только что совершенном убийстве.
Поскольку Антуан отказывался думать о своем процессе, пришлось назначить ему официального защитника.
Адвокат – очень молодой, вернувшийся с войны – рассказал просто и очень ярко про трудную жизнь Рубье: сирота; юнга на рыбацком судне; попытка найти свое счастье в Америке, где он перепробовал едва ли не все мелкие профессии. Он описал его характер, неуступчивый и скрытный, но абсолютно честный. Как только началась война, Рубье вернулся во Францию. После перемирия 1940 года он перебрался в Англию, чтобы пойти добровольцем в армию.
В период военной подготовки он познакомился с Анн. Это была единственная в его жизни женщина, которую он любил со всей силой своего честного, одинокого и страстного сердца. Они поженились за несколько недель до высадки десанта во Франции. Антуан Рубье оказался в первой волне. И он думал только о том, чтобы сражаться. Такой уж у него был темперамент. А когда бои прекратились, то он стал думать только о том, как снова увидит Анн. Вернувшись, он обнаружил, что она ему неверна. И тут сработали инстинкт и привитые ему привычки.
Он носил в себе чувство изначальной справедливости, а его профессией было искусство убивать людей. То, что за этим последовало, было естественно, было просто неизбежно. Если какое-либо убийство и можно назвать справедливым и одновременно невинным, то это был как раз тот случай.
Антуан был оправдан.
Он не поблагодарил своего защитника.
Нужно было начинать жить заново, а у Антуана не было никакого желания делать это. Однако мыслей о самоубийстве у него не возникало. Он родился для того, чтобы никогда не ослаблять усилий, идти во всем до конца, даже когда речь шла о жизни. Но жизнь как бы превратилась для него в пустую раковину, пустую и в то же время ужасно тяжелую.
Это чувство никак не было связано с угрызениями совести. Антуан знал, что, убив Анн, он поступил по справедливости. Он даже не горевал об этой женщине. Ведь не жалеют же скорпиона.
Вот только дни и ночи не имели теперь для него ни интереса, ни смысла. Антуан часто жил один. Но раньше это был тип поведения, самопроизвольная склонность. А теперь внутри естественного одиночества образовалось еще одно, второе одиночество, тесное и душное. Антуану казалось, что он принадлежит к какой-то иной породе, чем все остальные люди, у него было такое ощущение, будто он сделан из какой-то иной материи, чем они.
Нужно было жить, то есть нужно было зарабатывать себе на хлеб, на мясо, на питье, на то, чтобы иметь крышу над головой.
Антуану с детских лет нравились порты. Он отправился восстанавливать порт Антверпена и пробыл там почти год. Потом он нанялся в Гавре водителем грузовика. Но во Франции он чувствовал себя не совсем в своей тарелке. Он плохо знал эту страну, хотя и не был там чужаком.
И тогда Антуану пришла в голову мысль добраться до Южной Америки. Жара там опьяняла, как очень крепкий алкоголь.
Первым этапом на его пути стал Лиссабон. Там он остановился, чтобы заработать кое-какие деньги. В начале это отнимало много времени и давалось ему тяжело. Гораздо тяжелее, чем он предполагал. Но он запасся терпением. Время ничего не значило для него, а город был шумный, пестрый, оживленный, что ему нравилось.
При условии, что никто не нарушал его одиночества.
«С.С.Лидия», английский теплоход, совершавший рейсы между Саутгемптоном, Рио-де-Жанейро и Буэнос-Айресом, на несколько часов встал на якорь в устье Тежу. Заходящее солнце усиливало краски и делало более глубокими тени на берегах, на глади широкой реки, на городе с неровным рельефом из-за несущих его холмов.
Все пассажиры «Лидии» сошли на берег. Большинство из них сошло на несколько часов – на рассвете они должны были покинуть Лиссабон. Они л торопились больше всех. Толпы носильщиков, грузчиков, торговцев сувенирами, гидов и таксистов зазывали их громкими криками, широкими улыбками, размашистыми жестами. Среди этих людей небольшого роста, очень смуглых, чрезвычайно подвижных, энергично жестикулировавших и любезно улыбавшихся, стоял, прислонившись к капоту своего такси, и молча курил Антуан, высокий, с широкими плечами, с тяжелым подбородком и неподвижным взглядом.
Он никогда не охотился за клиентами. Он недостаточно любил деньги и обладал сильно развитым чувством собственного достоинства. Тем не менее работы у него обычно было много, особенно с иностранцами. Их привлекало его спокойствие, а также лента, наклеенная на его ветровом стекле, где можно было прочесть: English spoken.
Когда первый поток пассажиров без багажа достиг пристаней и города, начали выгружаться и те, кто оставался в Лиссабоне.
Офицер с теплохода подошел к Антуану и спросил у него:
– Вы правда знаете английский, амиго?
– Я не амиго, а когда я обещаю, то слово держу, – ответил Антуан.
Офицер был очень молодым. Он немного покраснел и счел необходимым объяснить:
– Это для пассажирки, которая никогда не покидала нашей страны… Вы понимаете…
– Очень хорошо понимаю, – сказал Антуан.
Он взял у двух носильщиков дорожный сундук и одним резким и мощным движением поставил его на крышу своего такси. На стенке сундука было написано имя: Кэтлин Динвер.
Подошел еще один носильщик, который принес Два чемодана, за ним шла молодая женщина. Ее волосы были ярко-каштанового цвета, а кожа на лице поражала своей мягкой, матовой белизной. Вид у женщины был застенчивый, почти неловкий. Ей, похоже, не терпелось распрощаться с офицером, который тяготил ее своими заботами.
– Пожалуйста, в хорошую гостиницу, в центре, – сказала женщина Антуану.
Он повез ее к «Авениде».
Проезжая по Торговой площади, Антуан сбавил скорость. Иностранцам всегда нравились восхитительный овал этой площади, ее фасады и императорские ступени, которые как-то незаметно спускались к Тежу и таким образом соединяли Лиссабон с рекой, а через нее – с океаном, на который прежние португальские мореплаватели спускали свои каравеллы.
Антуан бросил взгляд через плечо. Глаза у женщины были закрыты. Он проехал по Золотой улице, потом по улице Менял и въехал на площадь Росио. Она была знаменита своим безостановочным движением и своими кафе. Антуан опять сбавил скорость и опять посмотрел через плечо. Взгляд молодой женщины был направлен на коврик такси.
Несколькими мгновениями позже она вышла у «Авениды» и робко произнесла:
– У меня пока еще нет португальских денег… Я не подумала…
Она неловко дала Антуану купюру в один фунт стерлингов.
– Это слишком много, – сказал он.
Девушка, казалось, не слышала. Портье занимался багажом. Она стремительно вошла в подъезд гостиницы.
Антуан положил банкноту в карман и подумал: «Настоящая сумасшедшая… Ну, раз так, то можно и не работать сегодня вечером». Он поставил свою машину и пошел на террасу одного кафе на площади Росио.
Жара начала спадать, но вбираемая на протяжении целого дня мостовой и тротуаром, она теперь выходила из них, и чувствовалось, как она поднимается до колен.
Антуан медленно потягивал из рюмки абсент. В кафе была такая теснота, что плечи людей соприкасались. Именно в таких ситуациях Антуан наиболее остро ощущал свое одиночество. В первое время после своего приезда в Лиссабон он часто бродил по пустынным улочкам верхнего города и большим пустынным пространствам порта. Ему и сейчас еще случалось бывать там в самое жаркое или самое темное время. Но никогда он не был более явно отрезан от человечества, чем в этой любезной от природы, нервной от климата толпе, которая говорила на мягким, нежном наречии, состоявшем сплошь из уменьшительных слов. И он любил кафе, потому что женщины туда не заглядывали. Такая в Португалии традиция.
Антуан пил свой абсент очень медленно. Он не боялся алкоголя, но не хотел прибегать к его помощи. В то время как люди вокруг него улыбались, кричали, встречались, приветствовали друг друга, обнимались, шлепали друг друга по спине, он чувствовал, как внутри него мало-помалу образуется какая-то чугунная глыба, нечто страшно тяжелое, увлекающее его в глубь подземного мира. Даже за самыми толстыми стенами, в самых мрачных подвалах он не ощущал себя так надежно погребенным, как в этот момент.
Антуан размышлял: «У них есть жизнь. Они могут о ней говорить и понимать друг друга… Если бы у меня хотя бы друг был…»
Антуан припомнил норвежца, работавшего помощником кочегара, припомнил еврея, торговавшего всякой мелочью на 3-й авеню в Нью-Йорке, подумал о неаполитанском поваре из Фриско. Это было раньше… Разве же объяснишь кому-нибудь на свете, что это такое – убить свою любовь?
А раз не объяснишь, то не стоит…
Антуан заказал еще один абсент, так как сидеть в кафе перед пустой рюмкой ему казалось неприличным. Официант попытался завязать с ним беседу. И кое-кто из завсегдатаев тоже. Антуан не ответил.
«Я перепробовал здесь слишком много профессий, я знаю слишком много людей… пора уезжать», – подумалось ему.
Скоро он уже сможет оплатить себе билет. Грузовое судно… тропики… какая-нибудь незнакомая страна… свобода…
Он посмотрел на рюмку с абсентом, к которой так и не притронулся, и легкая усмешка появилась на его тонких, резко очерченных губах. Разве можно убежать от самого себя?
В этот час, перед фуникулером, который вел в верхний город, маленькие продавцы газет получали только что доставленные из типографии последние вечерние газеты. Смуглые, грязные, босые, одетые в лохмотья, непрестанно галдящие, поблескивая зубами, они были похожи друг на друга, как похожи друг на друга кружащиеся роем шершни.
Однако один из них выделялся своим внешним видом. Ровесник остальных, он был крупнее и сильнее, чем его товарищи, и у него были шелковистые волосы и голубые глаза. Звали его Жозе, но дети беззлобно называли его Янки, потому что мать родила его от одного из американских служащих компании «Фрут Лайн».
Как и другие, он исступленно протягивал руки к мужчине, раздававшему влажные листки, кричал до потери голоса, упрашивал жестами, лицом, взглядом. Можно было подумать, что вся жизнь этих мальчишек зависит от каких-нибудь нескольких секунд. Когда один из них получал свою пачку газет, он бросался на улицу, торжествующе выкрикивая название. Янки Жозе получил газеты среди первых – он был самым сильным – и скрылся в дирекции Росио. Его крики, доносившиеся оттуда, звучали, как победный клич.
Когда он подошел к террасе кафе, где Антуан продолжал созерцать свою рюмку с абсентом, у Янки Жозе осталось только две газеты. Он подошел к Антуану и сказал ему на своеобразном, но все же вполне понятном английском языке:
– Эти газеты для тебя. Тебе будет приятно почитать на нашем языке. Плати.
– А почему две? – спросил Антуан.
– Всегда приятно иметь возможность сделать подарок, – сказал Жозе.
Антуан улыбнулся, и его лицо стало беззащитным.
– Будешь мороженое? – спросил он.
– Шоколадное, ванильное, вишневое и фисташковое, – сказал Жозе.
Он съел все стоя. Антуан смотрел на него и простодушно улыбался. Когда он был с Жозе, он часто вообще ни о чем не думал. Вот почему ему так нравилось находиться в его компании, хотя он даже не подозревал об этом.
– Ну как, день был удачный? – спросил Жозе, немного запинаясь из-за холода, который сковал его небо и зубы.
– Удачный, – сказал Антуан. – Одна иностранка чокнутая…
– Она может оказаться клиенткой и для меня; я покажу ей рыбный рынок, цветочный рынок, старый город и все остальное, – сказал Жозе.
– Не думаю, – возразил Антуан. – Эта женщина для Казино Эсторил.
Жозе расправился с мороженым. Он искоса посмотрел на полную рюмку Антуана, потом на самого Антуана.
– Нет, со мной никогда, – сказал Антуан. – Пошли обедать.
Антуан и Янки Жозе познакомились за несколько недель до этого на Росио, и Антуан встал на пансион у Марии, матери Жозе, которая торговала овощами.
У Марии был дом на одном из холмов Лиссабона, в довольно бедном квартале, но одном из самых древних и самых красивых. Этот дом приобрел для нее американец из «Фрут Лайн», когда согласился поехать на повышение в Мельбурн. Это случилось в конце войны. Жозе было тогда одиннадцать лет. А сейчас Марии только-только исполнилось тридцать.
Она была маленькая и очень толстая. Когда отец Жозе бросил ее, она, чтобы утешить себя, стала есть много сладостей. Потом огорчение прошло, а вот любовь к сладостям осталась на всю жизнь.
Мария любила свою полноту. У португальских женщин ее социального уровня полнота считалась достоинством. Ну а когда она смеялась, – рассмешить ее было очень легко – то чувствовала, как колышутся все складки ее тела, и ее удовольствие от этого безмерно усиливалось.
Нечто похожее произошло с ней и тогда, когда Мария из окна своей кухни увидела Антуана и Жозе, которые приближались к дому по крутой улочке, обрамленной старыми стенами. Их дружба все время удивляла и радовала Марию.
«Человек, так много повидавший на свете, а не зазнается, дружит с моим сыном», – мысленно говорила себе Мария, тихо смеясь в тишине всем своим телом, начиная от двойного подбородка и заканчивая толстыми ляжками.
На ужин была рыба из Тежу, фаршированный перец и огромный пирог с медом и миндалем. Вино, крепкое и немного сладкое, пил один Антуан.
За едой говорили мало. Все были голодны. Но когда на столе появился кофе, Мария и Жозе разговорились. Они виделись только вечером.
Антуан курил и, не подавая виду, внимательно следил за их разговором.
Он понимал много отдельных слов, а иногда целые фразы. Его не интересовало то, что могли сказать Мария и ее сын, но он любил изучать языки тех стран, куда попадал.
Когда Мария обращалась к Антуану, то частично она говорила на португальском, частично на английском, сохранившемся у нее с тех пор, когда она общалась со служащим «Фрут Лайн». Чтобы объяснить наиболее трудные вещи, она обращалась за помощью к Жозе.
– У тебя, кажется, сегодня был удачный день, Тонио, – сказала Мария.
– Я получил один фунт, доехав от порта до Авениды, – сказал Антуан.
– Целый фунт! Столько эскудо! Святая Мария! – воскликнула Мария.
Она соединила свои пухлые ладони.
– Тронутая наверняка, – сказал Антуан.
– Почему же тронутая?
Мария рассмеялась, и ее глаза стали совсем маленькими и светящимися, а от доброты у нее на заплывшем лице возникло что-то вроде сияния.
– Почему же тронутая? – повторила Мария. – Она хотела сделать тебе приятное, вот и все. С твоим грустным лицом… это естественно…
Антуан не ответил.
– Иностранка? – спросила Мария. – Англичанка?
– Скорее всего, – ответил Антуан.
Он вспомнил Лондон и сжал зубы.
– Тогда, может быть, она загадала желание, чтобы новая земля принесла ей удачу, – сказала Мария.
Она снова соединила ладони, но на этот раз сильнее, и многочисленные складки, словно какие-нибудь браслеты, окружили ее запястья.
– Святая Мария! – воскликнула она. – Если бы мне пришлось уехать так далеко, я бы просто померла от страха и одиночества.
– А я нет, – сказал Жозе, – я нет, и как только я смогу…
– Ну ты-то, конечно… ты и родился-то, можно сказать, в дороге, весь в отца, – сказала Мария.
Она покачала головой, и в этом ее жесте смешались гордость и нежность. Антуан вдруг спросил у нее:
– А скажи мне, у тебя никогда не возникало желания сделать плохо твоему мужчине, когда он тебя бросил, тебя и ребенка? Плохо, так чтобы он умер, убить его?
– Святая Мария! Откуда у тебя такие мысли, Тонио? У этого мужчины нет вины передо мной. Мы не были женаты. Он мне дал дом и моего Янки.
Мария рассмеялась, и все ее жирное тело заволновалось вокруг нее. У нее было выражение бесконечной нежности.
– Я часто была с ним счастлива. Разве я посмела бы просить у неба чего-то еще? – спросила Мария.
Она собрала крошки пирога и положила их себе в рот. Потом она выпила большой стакан воды. И сказала еще:
– Но ведь, Тонио, это ж надо быть худшим из людей, чтобы хотеть смерти тому, кого ты любила, как же можно? Это устроить себе ад прямо на земле.
Мария вздрогнула и быстро перекрестилась.
– А я, я думаю, да, я думаю, что живые дряни должны подыхать как дряни, – сказал Антуан, глядя вниз.
Он почувствовал вдруг маленькие коготки, впившиеся в его запястье. Голос Жозе, надтреснутый и свистящий, шептал:
– Это ты о моем отце так говоришь?
Антуан поднял голову и увидел, что ребенок держал в свободной руке длинный рыбацкий нож, который он взял со стола.
Антуан инстинктивным движением схватил его за запястье, крутанул, выхватил нож и проворчал:
– Никогда не играй с этим, глупая твоя голова.
После чего он внимательно посмотрел на исказившееся, полное ненависти лицо Жозе.
«У него есть чувство чести, хороший парень», – подумалось Антуану.
– Речь идет не о твоем отце, глупая твоя голова. Я вспомнил людей, с которыми познакомился в путешествии.
У Жозе были исключительно подвижные черты лица. И выражение гнева и страдания уже уступило на его лице место выражению пылкого любопытства.
– Кого? Где? – спросил он. – В Нью-Йорке? На Антильских островах? На корабле? Расскажи.
Антуан чувствовал себя виноватым. Он рассказал несколько историй. Жозе их часто слышал, но слушал их так, как если бы они были все новые.
– Ты скоро, Янки, будешь знать мою жизнь лучше, чем я, – сказал наконец Антуан.
Он погладил мальчика по затылку. А тот размышлял, приставляя один кусочек жизни Антуана к другому.
– Но одну вещь я все-таки не знаю, – сказал задумчиво Жозе, – я не знаю, что ты делал сразу после войны.
Антуан ничего не ответил. Он употребил всю свою волю на то, чтобы не сомкнуть свои длинные и жесткие пальцы вокруг хрупкой шеи. Он резко убрал руку и встал.
– Пойдем погуляем вместе? – спросил Жозе. – Да, погуляем?
– Я хочу, чтобы все оставили меня в покое, – сказал Антуан.
Мария, напевая, убирала со стола. Зачем пытаться понять мужчин?
Когда наступал вечер, Антуан из всех кафе, где можно было услышать душераздирающий стон португальских народных песен «фадо», предпочитал один подвальчик, расположенный в окрестностях торгового порта. Там стоял густой дым, водка из сахарного тростника была без примесей, гитары играли превосходно. И был там один больной чахоткой певец, который, казалось, в своих песнях заранее оплакивал собственную смерть.
Антуан заставил его работать изо всех сил. Потом он дал ему купюру Английского банка, которую получил днем.
Как только Кэтлин Динвер оказалась в своем номере, она легла и заснула.
Переезд был изнурительным: неспокойное море, вынужденная теснота да еще эта ненавязчивая, но оттого еще более обременительная забота о ее персоне.
Когда она проснулась, то сначала просто не поняла, где находится. Однако смена обстановки, вместо того чтобы испугать ее, впервые за много недель внесла в ее состояние какое-то ощущение покоя.
Не надо было больше следить за выражением собственного лица, за модуляцией собственного голоса… Ускользнуть от любопытства, от жалости… Принадлежать только себе и своим мыслям, какими бы они ни были… И развеивать их среди стен, исторических памятников, пейзажей и незнакомых людей.
Принимая ванну, Кэтлин подумала, что вот сейчас она смывает все, что с ней произошло до этого момента. Она вышла из воды с таким ощущением, словно там, на дне ванны, и в самом деле осталась какая-то смола.
Она оделась почти как придется, совершенно не заботясь о том, какое она произведет впечатление. Но тело ее было так хорошо сложено и все его движения отличались такой простотой, что любая одежда обретала на ней какую-то грациозность. Нечто подобное можно было сказать и о ее лице, если бы не слишком интенсивный, почти лихорадочный блеск в зеленых глазах. Впрочем, это только усиливало их очарование.
– Сейчас не слишком позднее время для ужина? – не без робости спросила Кэтлин у горничной.
Она ничего не знала о Португалии, как, кстати, и ни о какой другой стране, кроме той, откуда она приехала.
– В десять часов, мадам! Но здесь сейчас только начинают, – ответила горничная.
Ответ показался Кэтлин чудесным. Она входила в некий совсем новый порядок, где не было никаких оков.
Ресторан был выполнен в помпезном стиле начала этого века: колонны, пилястры, огибавший весь потолок орнамент, зеленые растения и тяжелые люстры. В глубине огромного, отделанного под мрамор бельэтажа играл оркестр. Кэтлин выбрала стол рядом с колонной. Она испытывала какое-то странное, почти детское чувство неловкости, сравнимое по своему очарованию с тем чувством, которое она испытывала во времена, когда она была юной девушкой, только-только начинавшей бывать на людях. Чувство неловкости, которое имело в своей основе удивление и свежесть восприятия.
– Дайте мне только национальные блюда, – сказала Кэтлин метрдотелю. – Выберите сами. Я же их не знаю. Нет, прошу вас, объяснять мне ничего не надо.
Кэтлин почувствовала, с недоверием, что, произнося все это, она улыбается. Она продолжала улыбаться и тогда, когда ела подаваемые ей блюда. Для нее было почти неважно, какой у них вкус. Важно было другое, вкус возвращения к жизни, вот эта возможность расслабиться…
Внезапно она испытала нечто вроде паники. К ней шла высокая, очень элегантная брюнетка.
– Кэтлин, дорогая, и как вам не стыдно, одна, совсем одна в этом бедном маленьком уголке! – воскликнула эта женщина. – Я случайно увидела ваше имя в реестре и везде ищу вас. Но что за мысль не зайти сначала в бар и не выпить там, как все, коктейль.
– Я не… я не знала, Мэйзи, – произнесла Кэтлин, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос не задрожал.
– Да, дорогая, мы с Питером с незапамятных времен проводим здесь половину года! И не послать хотя бы коротенькую телеграмму, чтобы сообщить нам о своем приезде… Но я на вас не сержусь. Ни капельки. Такое несчастье… Есть от чего потерять голову.
– Значит, вы знаете? – прошептала Кэтлин.
– Еще бы, моя дорогая, лондонские газеты приходят сюда в тот же вечер.
Губы Мэйзи Диксон морщились от сдерживаемого, но тем не менее хищного и жестокого любопытства.
– А это ужасное расследование, бедняжка моя, какой позор! – воскликнула она. – Как они могли подвергнуть вас этому! Как будто недостаточно самого этого несчастного случая, из-за которого погиб ваш муж, чтобы оставить вас в покое! С этими социалистами в Англии совсем невозможно жить. Как хорошо, что вы надумали приехать сюда.
Мэйзи Диксон перевела дыхание и, не дав Кэтлин возможности что-либо сказать, продолжила:
– У нас в Лиссабоне прелестное общество. Питер живет на своих виноградниках в Порто, но зато Арчи, чемпион по поло, здесь, и старая Вини тоже здесь; вы знаете, она такая злая, но такая забавная. И потом португальцы, в массе, прямо не знают, что для вас сделать. Вас окружат, дорогая, вас развлекут. Этот несчастный случай, такой ужасный, и эти животные из Скотланд Ярда, которые вас так измучили! Но никто, никто не на секунду не подумал… Какой абсурд! Какая наглость! Нужно забыть все это. Идите скорее за наш стол. Про этот ужас вы расскажете мне в другой раз. Пойдемте, дорогая.
Кэтлин лишь с большим с трудом пошевелила губами.
– Спасибо, Мэйзи, – сказала она. – Но я действительно очень устала.
– Я понимаю, дорогая, я все понимаю, – воскликнула Мэйзи Диксон. – Путешествие и все эти плохие воспоминания. Я позвоню вам завтра, но уже тогда никаких извинений.
Оркестр продолжал играть, но Кэтлин его уже больше не слышала. Ей казалось, что она снова ходит по кругу.
К ней подошел поприветствовать ее мужчина с очень тонким и смелым лицом.
– Меня зовут Мигель де Сильвейра, я к вашим услугам, мадам, – сказал он. – Этим вечером я гость мисс Диксон. Она меня предупредила, что вы не расположены почтить нашу компанию своим присутствием, но я позволяю себе настаивать.
Глаза у Кэтлин были словно увядшие и их переполняла тревога.
– Я не могу… Я не в состоянии… я вас уверяю, – сказала она задыхающимся голосом.
Перед тем как ее покинуть, Сильвейра поцеловал ее руку с подчеркнутым уважением, и Кэтлин почувствовала, что он тоже знает.
«Все уже в курсе или скоро будут в курсе, – сказала себе Кэтлин. – Благодаря Мэйзи, благодаря другим».
Все начиналось заново. Кэтлин казалось, что даже официанты смотрят на нее как-то странно и нашептывают друг другу ее историю. Она встала, прошла через зал, стараясь держаться как можно уверенней, добралась до своего номера. И только там, задвинув засов, она перевела дух.
Едва она начала раздеваться, как в дверь постучали. Не открывая двери, она спросила, что надо. Это была дежурная по этажу. Она принесла цветы.
– От сеньора Сильвейра, – сказала она.
– Нет… Я не хочу… Я не хочу ничего, – крикнула Кэтлин.
Горничная испуганно отступила. Тогда Кэтлин заставила себя объяснить ей, что ночью у нее болит от цветов голова.
Она не смогла заснуть, а на следующий день, очень рано утром отправилась в «Эсторил».
Там она встретила на пляже знакомого англичанина. После обеда в садах казино встретила Мэйзи Диксон. Вечером, когда она попыталась забыться за игрой в рулетку, за тем же столом появился и Мигель де Сильвейра.
Каждый представлял Кэтлин своих друзей. Казалось, что в ней живет какая-то затаенная боль, и все мужчины пытались ее успокоить. Она только и слышала двусмысленные слова, только и видела сочувствующие взгляды, и очень деликатные знаки внимания. А под всем этим, настороже, одно и то же настойчивое желание.
– Куда же мне спрятаться? Куда убежать? – спрашивала себя Кэтлин.
Она вдруг с ужасом почувствовала, насколько она беспомощна. Она везде встречала людей своего общества. Это было неизбежно. Ведь пытаться искать себе пристанище она могла только в тех городах, о которых ей рассказывали эти же самые люди.
В таких вот волнениях она провела два дня. На третий день ее вызвали в лиссабонское центральное бюро полиции по делам иностранцев.
Заместитель начальника полиции по делам иностранцев все извинялся и извинялся. Все это его ошибка. И как же это его подчиненные могли по недосмотру докучать такой уважаемой и такой прелестной особе? Они должны были просто лучше изучить регистрационные карточки отеля и тогда увидеть, что миссис Динвер провела в «Авениде» только одну ночь. И она с полным на то основанием представила свой паспорт в «Эсториле», а не Лиссабоне. Значит, миссис Динвер приехала в Португалию в первый раз. И тут такой неудачный прием!

Лиссабонские любовники - Кессель Жозеф => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Лиссабонские любовники автора Кессель Жозеф дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Лиссабонские любовники у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Лиссабонские любовники своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Кессель Жозеф - Лиссабонские любовники.
Если после завершения чтения книги Лиссабонские любовники вы захотите почитать и другие книги Кессель Жозеф, тогда зайдите на страницу писателя Кессель Жозеф - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Лиссабонские любовники, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Кессель Жозеф, написавшего книгу Лиссабонские любовники, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Лиссабонские любовники; Кессель Жозеф, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 посмотрите здесь