А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Зато гуляют все. И Робик, и покупатели, и те, кто ворованные вещи носить станет. Им беззаботно, они не тужат, рассуждал он. И страх их не пугает. А я, выпрыгивая вперед, первым же и сажусь. Выходит, мне из-за публики и на воле свободы нет?..…Робик вынырнул из толпы незаметно. Подошел вроде бы прикурить. Валет протянул спичечный коробок.– Паскудный ты человек. Опять опаздываешь, – сквозь зубы процедил он. – Зачем заставляешь столбом стоять напоказ? Или меня на прочность проверяешь? За такие дела знаешь что полагается?– Скажи, пожалуйста, как быстро летит время, – невозмутимо ответил Робик. – Не злись. Я покупателя ждал.– Вот этого я не знаю, – желчно проговорил Валет. – С этим разберемся потом. А сейчас проворачивай дело. В коробке цацек на пять тысяч. Дешевле не отдам. Если надумаешь играть, под корень тебя заделаю.От привычной самоуверенности Робика не осталось и следа. Понадобилось несколько секунд, чтобы он окончательно пришел в себя.– Опять грозишь? – сказал обиженно и, резко повернувшись, зашагал через площадь. Он шел стремительно, будто ничего и не произошло, хотя всей спиной чувствовал тяжелый взгляд Валета.Арсентьев уловил момент передачи коробка, сказал об этом Филиппову. Тот подошел к газетному киоску и просигналил Таранцу. Его поняли правильно – брать Робика рано. Нужно дождаться его контактов с другими связями.Робик шагал по площади, ничего не видя перед собой, и думал: «Откуда у Валета такая злоба? От воровской жизни?» Робик знал, что страх перед ним появился у него после брошенной фразы о даче в Загорянке. Недобрый намек засел в памяти прочно. «Выходит, знает, где дача, знает, сколько в нее вложено… Поэтому и сказал. А если так – может и подпалить». Эта мысль терзала его.Валет стоял спиной к дверям Концертного зала и цепко смотрел вслед Робику. Когда тот скрылся за углом кинотеатра «Москва», он неторопливой походкой праздношатающегося человека, больше ни о чем не думая, побрел по Садовому кольцу в сторону Бронной улицы.Робик, не задерживаясь, прошагал мимо «Жигулей», стоявших против гостиницы «Пекин». В это мгновение заметил: за рулем был Гурам. Позади него – представительный мужчина лет шестидесяти, с крупными чертами лица, похожий на большую откормленную птицу.Через минуту Робик подошел к машине.– Я просил тебя приехать одного, – захлопывая дверцу, бесцеремонно сказал Гураму.– Это мой родственник. Он ювелир. Хочу знать его совет. Мужчина манерно кивнул и назвал свое замысловатое имя.Робик не ответил.– А вы невежливы, молодой человек. Не представились. Робик вспылил. Сказалось напряжение.– Может, вам адрес мой дать и рабочий телефон? О чем речь, уважаемый? Я вашего имени не спрашивал. К тому же, надеюсь, второй встречи с вами не будет! – Он в упор посмотрел на мужчину, потом на Гурама. – Ты меня об этом человеке в известность не ставил, – говорил и чувствовал, что привычное ощущение своей значительности вновь возвращается к нему.Гурам посмотрел улыбчивыми глазами и повторил:– Он мой родственник.Робик протянул ему спичечный коробок.– Там пара серег и два кольца. Просят восемь тысяч. Хозяин – человек солидный. Ерунды предлагать не станет.– Посмотрим! – значительно проговорил мужчина, взяв коробок. К своим тяжелым, коричневым векам он заученным жестом ловко приладил аккуратную лупу. Подставив под солнечный луч серьги, склонился над ними. Ювелир проявил большую разборчивость.– Алмазы хорошие, – сказал со знанием дела. – Правда, камни имеют нацвет. А на двух гранях отчетливо видны сколы. – Он профессионально покрутил перед лупой и кольцо: – Думаю, достаточно будет заплатить за все шесть с половиной тысяч.Чувствуется, мастер своего дела, с раздражением отметил Робик и, повернувшись к нему всем корпусом, пытаясь пристыдить за столь низкую цену, укоризненно покачал головой:– Они стоят дороже!– Может, и стоят, но кто возьмет?– Удобная арифметика… Интересно у вас получается.– Вас не устраивает эта сумма? – с открытой иронией спросил ювелир. – Сколько же вы хотите получить за этот ношеный утиль?– В каком смысле? – Робик с завидным хладнокровием воспринял эти слова. – Да это же начало века!– Сейчас конец века, – словно в отместку за его грубоватый тон, ответил ювелир.– Не надо спорить, – вмешался Гурам, – вещи мне нравятся. И я готов заплатить за них шесть с половиной наличными.Робик сделал вид, что попал в пиковое положение.– Я не могу сам решить этот вопрос…– А какие вопросы вы решаете сами, без указок, молодой человек? – с чуть заметной усмешкой спросил ювелир. – Давайте поедем к владельцу этих устаревших побрякушек, и вы скажете о наших условиях. Если такой вариант не устраивает, то, как говорится, рад был познакомиться. У меня времени в обрез! Я не привык к долгим разговорам, – он с достоинством замолчал и отвернулся.Робик не произнес ни слова, в задумчивости защелкал замком ветровичка, потом, решительно махнув ладонью, проговорил:– А! Беру риск на себя. Отсчитывайте купюры.Когда он вышел из машины, ювелир тихо рассмеялся и крепко пожал локоть Гурама.– Этот ношеный утиль, как я выразился, этот устаревший хлам стоит вдвое дороже. Вы сделали удачную покупку. Или, как говорят в Одессе, заимели птицу счастья в кармане.– А вы за пятиминутную консультацию заработали сто пятьдесят рублей. Конечно, при том условии, если не ошиблись. – Гурам ловко развернул автомашину, и она, вырвавшись на Садовое кольцо, на большой скорости помчалась к площади Восстания.Арсентьева и Филаретова мгновенно проинформировали по микрорации: «Второй и третий объекты на автомашинах разъехались в разные стороны». Такой вариант предусматривался планом развития операции. Решение было принято в считанные секунды. Последовали команды. За «Жигулями» рванулась группа Таранца. Их «Волга» круто развернулась, и шофер, врубив скорость, рывком вывел ее на магистраль. Филаретов взял на себя «Запорожец», который вел Робик.«Началось! Теперь выдержка прежде всего, – подумал Арсентьев. – И все пойдет по намеченной колее, без отклонений. Только бы не упустить момент, когда брать Валета». Он знал: формальное раскрытие краж радости потерпевшим не принесет. Они ждут возврата своих вещей. Да и вчерашний вечерний звонок неизвестного требовал продолжения наблюдения. Филиппов был такого же мнения. Поток людей на широком тротуаре заметно поредел. Фигура удаляющегося Валета была видна издалека. Он шел медлительной походкой никуда не торопящегося человека. В одной руке портфель, другая в кармане. Вскользь посматривал на витрины, зашел в булочную – купил таблетки «Холодок». На углу Бронной быстро обернулся, внимательно посмотрел вокруг и только после этого направился в сторону Патриарших прудов. Пройдясь по аллее сквера, он сел на лавочку рядом с двумя женщинами, отделив себя от них портфелем. Арсентьев улыбнулся и вошел в широкий подъезд старого дома, который оказался удобным наблюдательным пунктом.Прошло минут двадцать. К Валету никто не подходил. Он завертел головой, стал оглядываться по сторонам. К подъезду подкатила «Волга» Филаретова.– Портнов в «Запорожце» на улице Жолтовского. Наблюдает за Валетом. Какое решение примем? – почему-то сердито спросил он.Арсентьев не раздумывал ни секунды.– Вот теперь будем брать Валета. Самое время. К нему никто не подойдет. Он ждет напрасно.– Почему так решили? – спросил Филиппов. После некоторых колебаний Арсентьев сказал:– Похоже, Валета на смотрины вывели. Специально для нас. Сейчас это мы выясним. Только бы не упустить этого конспиратора, – он кивнул на «Запорожец».Филаретов согласился.– Но за так эта братия ничего не делает, – продолжал Арсентьев. – Выгоду в этом ищет. Значит, «подставка» Валета давно задумана.Филиппов смотрел с удивлением.– И такое у уголовников бывает?– Бывает и не такое! – жестко ответил Арсентьев. Взгляд его посуровел. – Ну, тронулись? Ждать больше не будем.Выйдя из подъезда, он подал знак Муратову, который с муровским оперативником стоял у ограды пруда и смотрел на катающихся с горки ребят. Затем он обратился к сотруднику, сидевшему в «Волге»:– Встань поближе к скверу. Не дай Валету уйти. Вперед он не побежит. Там пруд. И знай – он при задержании опасен.Взяли Валета просто. Когда Муратов был уже совсем рядом со скамейкой, на которой сидел Валет, женщины встали и медленно пошли по аллее сквера.Муратов мгновенно оценил ситуацию.– Вы забыли портфель, – крикнул им вслед озабоченно. Они остановились.– Это не наш. Портфель молодого человека, – и указали на Валета.Следствие сразу получило двух важных свидетелей.Валет сопротивления не оказал. Только злобно смотрел на оперативников, которые обыскивали его.Увидев, что Валет задержан, Робик включил мотор и погнал «Запорожец» к улице Герцена. Затем миновал проспект Маркса, свернул на Большую Полянку и, перестроившись в левый ряд, помчался по Тульской улице вниз, в сторону Варшавского шоссе. Муровская «Волга», вклинившись в поток автомашин, легко шла следом, держа «Запорожец» на «поводке» в сто метров. Шофер не выпускал его из пределов видимости и сохранял эту дистанцию почти весь путь.Арсентьев посмотрел на часы и облегченно вздохнул. Было тридцать пять минут первого.В конце Тульской улицы Робик дважды гасил скорость, пропуская вперед автомобили, и опять резко и нервно набирал темп.Шофер, прижав машину почти вплотную к своей линии, повернулся к Филаретову:– Трудно вести такого. Хитрит водило…Видно, это был тот самый момент, которого ждал Арсентьев.– Все идет отлично. Пусть он уходит, а ты сворачивай в сторону и выбирайся на Болотниковскую улицу другим маршрутом. Филиппов укажет место стоянки. Похоже, я разгадал Портнова!– По адресу Валетова? – азартно-удивленным тоном спросил Филиппов. – Почему решили, если не секрет? – Взгляд требовал разъяснения.– Талант, – многозначительно произнес Филаретов. Арсентьев улыбнулся и заговорщически подмигнул:– Просто из разных фактов сделал кое-какие выводы. Сегодняшние «пустячки» Портнова окончательно убедили меня в том, что я прав. Он разработал авантюрный сценарий, а мы воспользуемся им. Теперь это вопрос нескольких минут. Нужно лишь выждать, когда он войдет в квартиру…Филаретов сидел боком к Арсентьеву, и казалось, что все свое внимание сосредоточил на стрелке спидометра, которая дрожала на цифре 70. Однако он сразу же среагировал на слова Арсентьева.– Портнов – коварный тип, пожалуй, он хуже и опаснее Валетова. Кстати, у него есть оружие?– Таких данных не получено, – сдержанно ответил Арсентьев, понимая всю серьезность вопроса. Сам он не испытывал особого волнения, но все же поправил кобуру.– Не станем забывать об осторожности и подстраховке друг друга.Арсентьев напряженно думал о том, как захватить Портнова врасплох и использовать момент задержания для быстрых показаний по делу. Без особых колебаний заверил Филаретова:– Само собой! Но, думаю, Портнов не дурак. Должен понимать: вооруженное сопротивление – рискованное занятие. Да и у нас в руках не коробки с шоколадным набором.На Болотниковской, у магазина «Ткани», они увидели знакомый «Запорожец». Он был пуст.– Ну а теперь быстрей, – нетерпеливо сказал Арсентьев. – Филиппов, ищи понятых. Мы ждем на лестничной площадке.– Ты уверен, что он в квартире? Ошибки не будет? – спросил Филаретов.– Если будет – уйду из уголовного розыска и стану работать на заводе.Филиппов вернулся быстро, с двумя работниками ДЭЗа. Судя по всему, он за эти дни хорошо изучил микрорайон.…Портнов стоял спиной к двери и сосредоточенно рылся в книжном шкафу. На стуле, позади него, лежал полуоткрытый чемодан, наполненный носильными вещами. Внезапное появление людей смутило Робика. Его холеное лицо побледнело.Арсентьев проговорил, словно выстрелил:– Милиция! Что делаете в чужой квартире, Портнов? Растерянный Робик выпрямился и ошалело смотрел на стоявших перед ним людей. Наконец он выдавил:– Откуда меня знаете?– Это уже подробности… Что делаете в этой квартире? Робик стремительно повернулся, в его руке что-то блеснуло. Арсентьев отпрянул в сторону, и тут же раздался тихий звон. Осколки фарфоровой вазы, только что стоявшей на серванте, посыпались вниз. Глухо врезался в стену молоток с привязанным к его ручке резиновым шнуром. Понятая тихо ахнула.– Осторожнее, Портнов! Зачем бить чужие вещи? Они денег стоят, – сказал Арсентьев. – Придется расплачиваться.Ответа не было.– Будем считать, что покушение на жизнь работника угрозыска состоялось, – четко проговорил Филаретов.Робика колотила нервная дрожь. Руки повисли как ватные.– Нет! Нет! – дыхание его сбилось. – При чем здесь это? Я не хотел! Я защищался… Подумал… – преступники…– Неправда! – резко сказал Филаретов. – Мы же сказали, что из милиции. Для чего в рукав молоток приспособили?– Это мое личное дело!.. – дурным от ужаса голосом прокричал Робик.Филиппов подошел к нему:– А может, в подарок хозяину принесли? Руки! Руки! – скомандовал он.В кармане брюк лежала плотная пачка пятидесятирублевок, полученных с час назад от Гурама. В рукаве пальто – обрывок резинового шнура.Робик посмотрел зло. На лбу выступил холодный пот.– Ладно, ладно! Не сверкайте глазами, – спокойно проговорил Филиппов, усаживая его на тахту. – Сядьте и успокойтесь. Чего вы такой взвинченный?Робик тяжело опустился, но тут же встал и, оттолкнув понятую, метнулся к двери.Филаретов среагировал мгновенно. Едва заметным движением подсек его ногу. Робик в расстегнутом черном кожаном пальто растянулся на полу.– А ну, спокойнее! Перестаньте дурить, Портнов, – строго сказал Арсентьев. – Куда торопитесь? – Он снова подвел его к тахте. – Сидите. Не переоценивайте свои возможности.Под уверенным движением его руки Робик притих и послушно сел. Возразил слабо:– Это недоразумение! На каком основании?..– На законном! – хладнокровно ответил Филиппов.– Я в квартире родственника. Имею право…– Тайком рыться в чужих вещах? – с иронией спросил Арсентьев. – Может, искали что-то особенное? Мы сейчас поможем.– Вы не имеете права без ордера.– Насчет этого не питайте иллюзий! Закон дал нам такое право, – разъяснил Филаретов.Филиппов приступил к обыску. Работал он старательно и вскоре обнаружил тайник. В шланге пылесоса лежали свернутые плотной трубочкой деньги – четыре с половиной тысячи рублей, облигации, перстень…Понятые изумились:– Никогда столько денег не видели…А потом на пленку он снял отпечатки пальцев с посуды, стоявшей на кухне. Это нужно было для подтверждения факта проживания Валета в этой квартире.Робик был подавлен.– Ну вот и все. Уголовный розыск тоже нуждается в отдыхе, – сказал Филаретов. – Поехали.– Куда? – спросил Робик.– Куда вы не предполагали, метатель молота. Прозвучали сдержанные слова Филиппова:– Ну, Портнов, руки назад.… Уже в кабинете Арсентьев спросил:– Вы, Портнов, эти пятидесятирублевки сознательно решили не отдавать?– Кому?– Тому, кто ждал вас сегодня у зала Чайковского. Робик бросил изумленный взгляд на Арсентьева.– Вы дважды подложили Валету свинью. Вчера – звонком, за что мы благодарны, и сегодня.Хладнокровие покинуло Робика.– Не говорите ему об этом! А впрочем… Я деньги хотел спрятать от вас. Сохранить до его возвращения…– Ух ты! Какая забота. Откуда же он должен вернуться? Робик почувствовал, что его загнали в угол.– И о молотке тоже сказать? Вы ведь убить его хотели.– Зачем вы такими методами?– Равноценными, – напрямик ответил Арсентьев.… Робик запирался недолго. Втянув голову в плечи, заговорил нервно, сбивчиво. Рассказал, что представил Валета своему родственнику как давнего друга и тот согласился сдать ему на время квартиру. Поведал и о том, что взятую у Валета норковую шубу он продал Виктории Германовне за тысячу сто рублей. Не скрыл и о бриллиантах, проданных Тарголадзе.На вопрос, с какой целью имел при себе молоток, ответил односложно:– Я боялся Валета. – И поспешно добавил: – Он угрожал мне.– Тогда другое дело, – с усмешкой поддакнул Савин. – Наверное, от страха забыли отдать Валетову шесть с половиной тысяч рублей, от этого же страха искали деньги в квартире. Пожалуй, не вы, а Валетов должен быть настороже. Молоток-то мог оказаться для него неприятным сюрпризом.Робик не выдержал взгляда следователя и облизнул сухие губы.– Нет! Нет! – воскликнул он. – Это ваши выдумки. – И с силой сжал предательски дрожавшие ладони.Савин сказал сдержанно:– Неправдой себя утешаете? Она облегчения не дает.– Я сказал правду, – тусклым голосом произнес Робик.– Шибко вы быстрый, Портнов! Отвечать надо с умом. Ваши показания записываются. Будьте благоразумны. Запоздалые признания – плохой помощник.Робик прикрыл свое холеное лицо ладонями и прокричал:– Молоток был для защиты. – Он лгал отчаянно, открыто. Понимал, что ложь, сдобренная правдивыми показаниями, опровергается трудно. – Я не хочу больше говорить на эту тему…Кричал он долго, натужно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28